Новости

Русскоязычные граждане за антирусскую власть

И вот ещё один текст, вдогонку.
Прекрасный портрет оранжистской украинской интеллигенции и российских их поклонников.
Разговор случился летом 2013 года. До Майдана оставалось полгода. До начала Гражданской войны - девять месяцев.
В тексте расписывается по деталям, самым буквальным образом то, чего российская интеллигенция мало того, что тогда не желала понимать, но и сейчас, спустя четыре года, упрямо отказывается осознать. Ну и хер с ней.
В тексте звучат фамилии Яценюка и Тягнибока, как главных фигурантов, надвигающихся событий, и сходу называется города, которые окажут сопротивление:
"По сути, общий политический расклад на Украине с 2004 года никак не изменился. Полстраны — за националистов, полстраны — резко против. А значит: эти вторые полстраны отнюдь не воспринимают Россию как ад по соседству. Учтём, к тому же, что в состав этой половины входит значительная часть населения Харькова, Донецка, Луганска, Симферополя".
Когда, после, нам рассказывали (и до сих пор рассказывают), что "если б не российские разведчики, переодетые в донецких бомжей, ничего бы не было" - я всё время хочу подсунуть этим людям вот этот текст почитать.
Но они если и умеют читать - понять прочитанное всё равно не в состоянии. Неприятное открытие, увы.

Захар Прилепин

Захар Прилепин побеседовал с публицистом Ефимом Гофманом

«Свободная Пресса» продолжает разговор о современной Украине. Предыдущие наши беседы вызвали несомненный резонанс, и мы не видим никаких причин закрывать эту тему.

Имеющий уши — да услышит, что главный посыл всех этих разговоров — вовсе не желание сделать больно своим соседям — чуть не написал «родне» — про «родню» нельзя, это вызывает раздражение и неприятие у части жителей Украины.

Посыл наших бесед, говорю, не желание кому-то сделать больно, а всего лишь рассказ о том, отчего больно нам. Например, мне. Или, быть может, моему собеседнику — Ефиму Гофману, оценивающему ситуацию изнутри, потому что живёт и работает он там, в стране Украина.

Ещё раз считаем нужным напомнить, что «Свободная Пресса» всегда открыта для того, чтоб услышать и опубликовать взгляды иной направленности.

Но вообще, мы были бы крайне признательны, если б кто-нибудь хоть однажды ответил хотя бы раз по существу на те вопросы, которые мы поднимаем. Отчего, к примеру, учёный Сергей Аверинцев был вынужден в своё время выступать в Киеве на английском языке, и отчего русский — по факту, а не по гражданству — режиссёр Роман Балаян считает, что жителям Украины старше сорока русский язык уже не очень нужен.

— Ефим, от вас я услышал о феномене «киевского русского оранжизма», и, признаюсь, это меня заинтересовало. Давайте чуть подробнее об этом явлении: что оно собой представляет и откуда произросло.

— Киевский русский оранжизм — это не партия, не какая-то сознательно организованная секта. Тем не менее, это мощное идеологическое поветрие, оказавшее серьёзное и, на мой взгляд, весьма пагубное влияние на общественную жизнь Киева и Украины. Ну ведь, согласитесь, Захар, нелепость какая-то получается. Толпы абсолютно русскоязычных граждан идут на Майдан и активно содействуют приходу к власти сил откровенно антирусской направленности… Я имею в виду киевские события ноября-декабря 2004 года, так называемую оранжевую революцию. Если отбросить либерально-политкорректную терминологию, то это ведь был типичный националистический переворот, когда власть взяли силы, откровенно ориентирующиеся на идеологию и систему ценностей лишь одного сегмента страны — западно-украинского, галичанского. И навязали всему населению государства свою волю.

А наши русские оранжисты в тот период сквозь пальцы смотрели на разнузданную пропаганду идей хуторянско-изоляцонистского толка. Благодушно лопали оскорбительные слова про «язык попсы и блатняка» — это так называли русский язык в своём программном предвыборном манифесте украинские литераторы, призывавшие голосовать за Ющенко: Юрий АндруховичАлександр ИрванецТарас ПрохаськоЮрко Издрык и другие. А потом точно так же благодушно воспринимала эта русско-оранжистская среда безапелляционный слоган уже действующего президента Виктора Ющенко: «Думай по-українськи!». Ничего себе ситуация — президент указывает гражданам, населяющим страну, на каком языке они должны… думать!

— Тем не менее, русские оранжисты не на Майдане родились, а появились куда раньше, да ведь?

— Взялись они отнюдь не с Луны, да. Состоит эта среда из людей в большей или меньшей степени просвещённых — научных сотрудников и инженеров, доцентов и профессоров, писателей и режиссёров, художников и музыкантов. Большинство из них — коренные киевляне. Этнический состав среды — весьма пёстрый: наряду с русскими — евреи, поляки, армяне и даже… украинцы. А язык родной — и притом никем не навязанный, впитанный с молоком матери — у всех один. Русский. И фундамент духовной самоидентификации у этих людей также общий — русская культура. Ситуация вполне органичная, естественная. Киев ведь всегда был русскоязычным городом.

В большинстве своём все эти интеллектуалы прекрасно осознавали провинциализм киевской жизни. Но при этом реальными окнами в большой мир — на протяжении хотя бы той же самой брежневско-«застойной» эпохи — для них были: российские «толстые» журналы, фильмы Тарковского, песни Высоцкого, спектакли Таганки, концерты Рихтера. Самиздат-тамиздат их интересовал тоже отнюдь не украинский. Их, как и подобных им интеллектуалов Москвы, Питера, Нижнего Новгорода, Иркутска, Новосибирска, интересовал Бродский и Солженицын, «Доктор Живаго» и воспоминания Надежды Мандельштам… Да, впрочем, и не все из них тянулись к подобному подпольному чтению. Многие — боялись, и камень в них не стану бросать. Многие просто были добропорядочными советскими служащими, делали карьеру и весьма равнодушно реагировали даже на позорные явления, имевшие место совсем рядом, под боком: будь то арест кинорежиссёра Сергея Параджанова, травля композитора Валентина Сильвестрова, выталкивание из страны писателя Виктора Некрасова.

Да и, что касается антисоветски ориентированной части киевской среды, учтём, что некоторые её представители, сочувствовавшие украинской национальной идее, были каплей в море. Большинство же, разумеется, сочувствовало трудностям и обидам украиноязычного населения, но рассматривало их в одном пакете с другими ограничениями прав и свобод. Никакой личной вины перед украинцами эти люди не ощущали. И не имели.

Есть основания развенчать один миф, характерный для нынешней националистическо-оранжевой среды. Сейчас любят много говорить о том, как Москва всё запрещала, как имперский Центр не давал жить бедненькому-несчастненькому населению Украины. А между тем на деле всё было не так просто. Имела место, как пел Высоцкий по другому поводу, «поддержка и энтузиазм миллионов». Множество сугубо местных украинских начальников и начальничков проводило в жизнь директивы из Центра с удвоенным рвением. По крайней мере, ретроградное запретительство в области культуры на Украине было гораздо круче, чем в России. В полном соответствии с расхожим афоризмом: если в России ногти стригут, то на Украине пальцы рубят… Между прочим, ходил тогда по Киеву такой устный шутейный апокриф. Будто бы очередной назначенный директор киевской филармонии начал свою деятельность с заявления: «Щоб ніяких Шніток в програмі не було!» (по-русски: «Чтоб никаких Шниток в программе не было!»). Апокриф — апокрифом, но характерно, что собирательный образ запретителя рисовался русскоязычно-киевскому «коллективному бессознательному» не в виде таинственного пришельца с далёкой планеты Лубянка, но в виде сугубо местного, угрюмого и хитрого мужичка, разговаривающего «українською мовою».

— И с чего тогда людям, воспитанным, так или иначе, в поле русской культуры, становиться такими ярыми патриотами Украины?

— Я вижу несколько причин. Во-первых, контингент киевлян к рубежу 80−90-х сильно изменился. Многие даровитые люди всё время стремились из Киева вырваться в Москву, в Ленинград. По тем же причинам, упомянутым выше: больше у нас было ретроградного запретительства.

К тому же, в 70-е годы была еврейская эмиграция. На самом деле, не только еврейская. К евреям тогда примыкало много родственников-неевреев, стремившихся выехать на Запад. Освободившееся пространство заполнилось совсем иными людьми. Да, разумеется, освободилось оно не только в Киеве, но и в Харькове, и в Донецке, и в Днепропетровске. Но какой смысл был энергичным, амбициозным карьеристам стремиться в города, не имевшие столичного статуса? Вот и ехали эти выходцы из провинциальной Галичины и из восточно-украинских сёл в Киев. Многие коренные киевляне, вынужденные контактировать с ними хотя бы по работе, постепенно начали подстраиваться под их образ мыслей, их систему ценностей.

Во-вторых, имелась проблема Чернобыля. Здесь я поубавлю сарказма. Тревоги по поводу киевской экологической ситуации имели, да и сейчас имеют серьёзные основания. Понятно, что многие киевляне тогда, в конце 80-х, пребывали в паническом состоянии. Вот и ухватились за спасительную зацепку в виде такой антиимперской идеи: все беды — от чрезмерного диктата Политбюро и КГБ; если разрушить империю, то этот диктат сойдёт на нет, соответственно, и вопросы экологии будут решаться по-человечески. Надо сказать, что теперь, когда мы уже знаем, что представляет из себя новая, неимперская суверенная власть Украины, видеть в ней надёжную защиту от техногенных катастроф — наивно. Это касается всех властей, менявшихся за годы суверенитета — и «оранжевых», и «неоранжевых»…

И — самое главное, в-третьих. Глобальное, общемировое идейное поветрие: установка на либерализм.

— Имеющее такое же отношение к вам, как и к нам.

— Да, именно так. Здесь ведь вот в чём вся штука…

Я помню ещё времена, когда под понятием «либерализм» в среде интеллигенции подразумевалось не то, что сейчас. Речь шла о соблюдении прав человека, о свободе как важнейшей общечеловеческой ценности, о плюрализме, толерантности… Неслучайно ведь прилагательное «либеральный» в быту ассоциируется с проявлениями мягкости, терпимости.

А нынешние либерально-тусовочные умонастроения — совсем другие. Из всей совокупности прав человека вычленяется одно-единственное, расцениваемое в качестве главного: право на частную собственность и её неприкосновенность. Гарантией его соблюдения является стабильный режим рыночной экономики.

Что же до остальных прав, то — весьма интересная складывается ситуация. Новоявленные либералы ненавидят всё, что отдаёт «совком», настроены на волну тотального антикоммунизма. А вот логически-понятийный аппарат этих людей работает в режиме… так называемого марксистского образа мыслей, который они так яростно отвергают. На самом деле — не марксистского, если иметь в виду подлинный марксизм. Весь вопрос в том, что они мыслят в духе упрощённых схем из советско-вузовского казарменного курса общественных дисциплин. Они полагают, что есть базис — рыночная экономика, а есть надстройка — всё остальное. Если будет установлен стабильный рынок, то остальные свободы-права автоматически придут в действие.

Совершенно понятно, что Соединённые Штаты Америки для нынешних русскоязычно-украинских либералов — неукоснительный ориентир. Показательно, что ни провальные результаты российского ельцинско-гайдаровского эксперимента 90-х годов, ни судьбы многих стран «третьего мира», уже веками пребывающих в ситуации «дикого капитализма», нисколько не отрезвили русских оранжистов. К сомнениям эта среда не склонна. Самостоятельное мышление в среде русских оранжистов не является престижным…

Ну вот, казалось бы: тот же интернет сейчас даёт возможность доступа к разнообразным информационным источникам. Столько новых точек зрения появилось, ставящих под вопрос систему представлений рубежа 80−90-х годов. Оранжистам же это всё — по барабану! Они предпочитают держаться за прежние догмы, искусственно взвинчивая и самих себя, и друг друга.

Возвращаясь же к Америке, то её внешнеполитический курс для оранжистов также является вопросом, не подлежащим обсуждению. Равняйсь — смирно! Отсюда вытекает и их априорное недовольство Россией, и их априорная лояльность по отношению к «украинской идее».

— Это всё очевидно. А некоторые меркантильные соображения — они имеют место быть? Кто-то, условно говоря, хочет быть главным украинским писателем в Европе, получает немецкие гранты, и ведёт себя соответственно. Кто-то, быть может, причастен к работе американских или проамериканских организаций, дающих гранты?

— Отчасти — да. Но лишь отчасти.

Есть, конечно, в этой среде и люди, имеющие меркантильный интерес. Есть люди, имеющие близких родственников в США и подчиняющие свои идейные установки этому определяющему жизненному обстоятельству.

Тем не менее, в среде киевских русских оранжистов вполне хватает бескорыстных фанатиков. Не преследующих никаких личных выгод, не относящихся к категории преуспевающих. И при этом в 2004 году проявивших готовность не только энтузиастически бегать на Майдан, но и вкладывать в него свои достаточно скудные материальные сбережения. И, что самое главное, полностью смирившихся, принявших как норму процесс дискриминации своего родного русского языка, своей родной русской культуры. На Украине этот процесс имеет место уже более двух десятков лет, но при правлении Виктора Ющенко антирусская пропагандистская вакханалия достигла своего апогея.

В городе Киеве на сегодняшний день — считанное количество русских школ. Перекрыты возможности получения высшего образования на русском языке. То есть — возможности духовной, профессиональной, творческой реализации значительной части населения. А киевские оранжисты, в быту изъясняющиеся исключительно по-русски и на украинский переходить не собирающиеся — Александр Чаленко верно подметил и прокомментировал это обстоятельство в беседе с вами — смотрят на подобные вещи с каким-то поразительным олимпийским спокойствием.

Взять хотя бы прошлогоднее выступление известного киевского кинорежиссёра Романа Балаяна в одной из киевских газет…

— И один из моих любимейших режиссёров, надо сказать. Я смотрел все его фильмы, начиная с «Бирюка», и половина из них шедевры. Снимает он их, как я понимаю, по-прежнему на «Мосфильме».

— Да, человек ставит свои фильмы исключительно в Москве, на «Мосфильме», работает с известнейшими российскими актёрами, экранизирует русскую классику. А в интервью заявляет, что потребность в русском языке испытывают на Украине лишь люди старше 40 лет, которые «не могут прочесть инструкции к лекарствам, к налоговым платёжкам, счета коммунальных услуг»…

— Просто прелесть. Роман Гургенович, это прелестно. Зачем тогда его фильмы на русском языке? Надо было заставить Янковского в финальной картине Балаяна говорить на украинском…

— А Балаян продублировал этот фильм «Райские птицы» на украинский и на киевской премьере так и показывал… Впрочем, это ещё цветочки, бывают ситуации и покруче. Любопытная история у нас была с заседанием Клуба творческой интеллигенции, состоявшемся ещё в 1997 году. Замечательный человек, правозащитник и политолог Владимир Малинкович пытался вместе с группой единомышленников создать этот Клуб именно как очаг здоровой — не торчащей на национализме! — общественной и культурной жизни. Для учредительного заседания Клубу предоставили актовый зал академического Института математики. Зал был забит до отказа. На местах сидели сплошные умники-очкарики! Но когда члены Клуба заговорили о наболевшем — в тот момент власть Кучмы как раз и ввела драконовское законодательство, препятствующее возможностям образования на русском языке — выяснилось, что аудиторию зала это нисколько не колышет. Более того, имели место две провокационные «домашние заготовки». Некий ангажированный журналист горделиво заявил из зала, что, хотя он — человек русскоязычный, во всех социологических опросах, тем не менее, сознательно пишет, что его родной язык — украинский. То есть — лжёт! А затем на трибуну вышел подросток и ледяным самоуверенным тоном сообщил аудитории, что ему, дескать, безразлично, в какой школе учиться — русской или украинской, поскольку он готов идти навстречу интересам… руководства страны. И всё это происходило при дружном молчании аудитории. Зато после заседания аудитория подала голос и обрушилась со шквалом обвинений в экстремизме по адресу… Малинковича и его единомышленников.

Иными словами, Клуб киевские оранжисты не приняли. Но одновременно они принимают принципы культурной жизни, со стороны способные показаться едва ли не курьёзом. Взять хотя бы состоявшееся в том же 1997 году сенсационное выступление Сергея Аверинцева в Киево-Могилянской академии на английском языке. Академия эта имеет в Киеве такой же престижный статус, как в Москве, скажем, РГГУ. Но порядочки там весёлые. Студенты имеют даже право настучать руководству вуза на преподавателя, произнесшего пару русских слов… в туалете. Тем не менее, для поддержки престижа Академии тогдашний её ректор Вячеслав Брюховецкий решил присвоить звание почётного профессора крупному русскому мыслителю. Но вот ведь какая нестыковка получается: выступать по-русски в стенах Академии нельзя, а Аверинцеву надо произнести инаугурационную речь. Выход с английским языком подсказала группа поддержки Брюховецкого — руководители издательства «Дух і Літера» Леонид Финберги Константин Сигов. В восторге от такого решения были не только они сами, но и благодарная русско-оранжистская аудитория. В этой ситуации она сделала для себя вполне определённые выводы: вот что значит поступок настоящего русского интеллигента, испытывающего чувство вины перед несчастной, многострадальной украинской нацией!

— Почему в Киеве имеет место установка на столь радикальную украинизацию образования? Коренные киевляне не владеют украинским языком?

— Да в том-то и дело, что владеют. При советской власти все учащиеся киевских русских школ в обязательном порядке со второго по десятый класс изучали предмет «украинский язык и литература». Я как раз в школе учился в 70-е годы, об освобождении от украинского тогда даже вопрос не ставился. Освобождали только детей военнослужащих. Но никаких эмоций — положительных или отрицательных — мы в классе по этому поводу не испытывали.

— Может, вы, Ефим, украинский изучали без особого рвения?

— Что ж, я и к математике особого рвения не испытывал! И к черчению. Да, откровенно признаюсь, что к предметам «русская литература» и «история» интерес у меня был гораздо больший. Но враждебности к предмету «украинский язык» ни у меня, ни у самых разных моих одноклассников совершенно не было.

Да и вообще для Киева это — надуманная проблема. Сколько помню своё детство, местное телевидение и радио было украиноязычным. Почти во всех семьях выписывали ежедневную газету «Вечірній Київ». Потешались, конечно же, над низким, бульварно-склочным уровнем её публикаций. Но украинский язык здесь ни при чём.

Что же касается самого меня, то я вполне могу поддерживать бытовую и светскую беседу на украинском. Другой вопрос, что, если раньше из вежливости к украиноязычному собеседнику мог перейти на его родной язык, то теперь, когда нам украинский навязывают, принципиально это делать перестал. Совершенно здоровая ситуация для нашего киевского социума, когда один человек говорит по-русски, другой — по-украински. И все друг друга понимают.

Что же до обучения в школе, то — вполне достаточно было того объёма знания украинского, который мы в киевских школах получали. Да, конечно же, идиотизмом было то, что в вузах на украинском языке тогда обучения не было. Для приезжавших, к примеру, из села и желавших получать образование эта ситуация сильно усложняла жизнь. Но теперь, после советской власти, когда можно было просто установить равенство возможностей для украиноязычных и русскоязычных студентов, националисты предпочли мстить. А мстить — это всегда низко! К тому же мстят они с перехлёстом: если при «совке» в вузах не было украинского, а в школах — был, то теперь русский вытеснили и из школ.

— Но сейчас, насколько я помню, при власти у вас не оранжевые, а Янукович. Как ваши пресловутые киевские русские оранжисты поживают? Сколь бы не были они преисполнены энтузиазмом, но, думается, конформистов и в их среде достаточно.

— Разумеется, немало конформистов. Но в том-то и весь фокус — если я ошибаюсь, охотно готов прислушаться к вашим, Захар, контр-доводам — конформизм в наше время несколько отличается от советского. Это раньше было престижно колебаться вместе с линией партии, как говорилось в старом анекдоте. Сейчас создаётся ощущение, что идейные установки влиятельных тусовок для либерально-конформистского сознания важнее установок власти. А влиятельные тусовки у нас по-прежнему — оранжевые, националистические.

— О, да. Всё именно так. К сожалению. И у нас тоже. Только «националистов» у нас среди либералов фактически нет. В остальном — ситуация идентичная.

— В руках у них — а не у власти! — ведущие электронные украинские СМИ: и телевидение, и радио. И большинство украинских газет. И ряд заметных проектов, по-прежнему задающих тон в атмосфере киевской жизни. Будь то уже упомянутое выше издательство «Дух і Літера». Или организация «Полит.Ua» — украинское отделение «Полит.Ру» — приглашающая для своих выступлений либо всё тех же здешних националистов, либо ангажированно-либеральных — только таких! — аналитиков из Москвы. Или ежегодно проходящий в Киеве международный кинофестиваль «Молодость», демонстративно присудивший в 2010 году Гран-при нашумевшему разнузданно-русофобскому фильму Сергея Лозницы «Счастье моё».А генеральный директор фестиваля Андрей Халпахчи тогда «раскручивал» Лозницу и его фильм с каким-то особенно упорным, энергичным вызовом — неизвестно кому и чему…

— Тут не соглашусь, наверное, потому что фильм мне кажется стоящим и сделанным умело, но не будем спорить.

— Так вот, возвращаясь к среде киевских оранжистов, чувствуется, что настроения её нисколечко не поколебались. Ещё в 2009 году мы со Станиславом Минаковым, работая над программной работой о киевском русском оранжизме, склонялись к предположению, что в обозримом будущем, скорее всего, изменится лишь фамилия в оранжистских предвыборных речёвках: было «Ю-щен-ко!», станет «Я-це-нюк!». И действительно — стало. Но и другая фамилия встроилась в тот же ритм: «Тяг-ны-бок!».

Абсолютно солидарен с теми оценками партии «Свобода» и позиции её лидера Олега Тягныбока, которые дают в беседах с вами Виктор Шапинов и Андрей Манчук. Радикальная сила ксенофобской направленности — антирусской, антисемитской — и добавлять тут нечего. Успех «Свободы» на парламентских выборах 2012 года — явление чрезвычайно опасное. Но особенно ужасает, разумеется, то обстоятельство, что по Киеву эта партия тогда получила 17 процентов голосов. То есть — третье место!

И показательно, что публика, отдавшая в нашем городе такое количество голосов «Свободе» — это не только малообразованные, недалёкие куркули, как их характеризует Манчук. Иные националистически настроенные киевляне сельского происхождения даже, совсем наоборот, говорили прошлогодней осенью: за «Свободу» мы голосовать не будем, это — не наши, это галичане! А среди голосовавших за «Свободу» в Киеве немало было всё тех же… русских оранжистов.

Набросаю любопытства ради несколько блиц-портретов людей, открыто говоривших в частных беседах, что голосуют за «Свободу». Почтенный профессор-искусствовед, специалист по авангарду начала ХХ века с лучезарной улыбкой и тихим голосом. Элегантная светская львица, поклонница Ахмадулиной, с характерными ахмадулинскими подвываниями читающая на разных посиделках стихи самой Беллы Ахатовны и свои стилизации под неё. Респектабельный программист еврейского происхождения, работающий — и, соответственно, сидящий одной ногой — в Америке, но сохранивший украинское гражданство…

— Ха, это занятно. И какие же резоны у всех них, когда они голосуют?

— Аргументы выдвигаются разные. Кто-то из этих людей просто толкает пламенные речи о своей нелюбви к Януковичу и Путину и в пику им поддерживает таких радикалов. Кто-то говорит о том, что «Свобода» — наименее коррумпированная из оранжевых сил. А кто-то предаётся хитроумным математическим подсчётам: если я проголосовал бы за «Батькивщину» или «УДАР», то увеличил бы присутствие оранжевых сил в парламенте всего на один голос, а вот если я голосую за «Свободу», то увеличу на целых 5 процентов. Раньше ведь «Свобода» пятипроцентный барьер не проходила. А вот теперь не просто прошла, но набрала гораздо больше, чем 5 процентов!

— Киев и киевлян мы с вами рассмотрели и в историческом, и в психологическом разрезе, предлагаю взять проблему несколько шире. Александр Чаленков нашей с ним беседе утверждает, что украинцев как нации не существует. По-моему, чрезмерно радикально сформулировано.

— Вообще-то я не этнограф и не историк. Потому не смею выдвигать какие-либо серьёзные умозаключения. Впрочем, Чаленко ведь тоже — не учёный, он журналист. Да, конечно, определённый радикализм в формулировках Чаленко присутствует. Но это — радикализм, на мой взгляд, плодотворный. Цель Чаленко, как я её понимаю, не в том, чтобы вынести уничижительный вердикт. А в том, чтобы немножечко растормошить общественное сознание. Он как бы говорит: проснитесь, господа хорошие! Чтобы уйти от этого цепляния за догмы, за готовые клише, из которых смысл давно улетучился.

Распадётся или не распадётся Украина — я, в отличие от Чаленко, судить не берусь. А вот с его идеей, что украинский национализм — это восстание Села против Города, склонен согласиться. Я тоже думаю, что отсутствие серьёзного слоя аристократии, а затем — интеллигенции, пагубно сказалось на развитии украинской культуры. Какие бы талантливые явления в ней не случались, они, в отличие от российской ситуации, не имеют пока шансов стать самодостаточными и влиятельными событиями мирового уровня. Для этого нужна соответствующая мощная атмосфера внутри украинского общества, а её нет. Потому что нет социальной среды, создающей такую атмосферу. Формирование подобной среды — дело будущего. Но только формирование это не может происходить ни путём изоляции, ни — тем более — путём зажима и вытеснения с территории страны других, развитых культурных традиций. Ничего плодотворного из этого не получится!

— Ситуация в плане отношений с Россией будет только ухудшаться в ближайшее время? Шансы есть на то, что русский язык и Россию как таковую — не нынешнюю, а Россию вообще — перестанут воспринимать, как ад по соседству?

— Амбиций пророка не имею. Потому не стану выдвигать какие-либо прогнозы.

Да и, честно говоря, не считаю, что вообще такие прогнозы целесообразны. Тем более — прогнозы-страшилки. По моему мнению, нужно другое: трезво оценивать ситуацию и посильно содействовать тому, чтобы каких-то ужасающих вещей не допустить.

По сути, общий политический расклад на Украине с 2004 года никак не изменился. Полстраны — за националистов, полстраны — резко против. А значит: эти вторые полстраны отнюдь не воспринимают Россию как, по вашему выражению, ад по соседству. Учтём, к тому же, что в состав этой половины входит значительная часть населения Харькова, Донецка, Луганска, Симферополя. Между прочим, в Харькове на сегодняшний день — гораздо больше настоящей интеллигенции, чем в Киеве. И научной, и творческой. Даже в Донецке, из которого оранжисты создают какое-то неадекватное пугало, есть прекрасная интеллигенция.

А Киев ведь, хотя и имеет формальный статус столицы, на самом деле очень мещанский город. Мы с Минаковым неслучайно обратили внимание в своей статье, что такой мещанский дух царил в Киеве и в прежние, самые разные исторические периоды. Неслучайно в Киеве нашло для себя благодатную почву и черносотенное движение столетней давности: кстати говоря, позорная круглая дата, связанная с делом Бейлиса — как раз в нынешнем году! И позднесоветские преследования инакомыслящих в Киеве были гораздо суровее, чем в Москве и Питере. Вот и сейчас задают здесь тон мещанские силы, прикрывающиеся псевдоинтеллектуальной одёжкой.

Что же до широких масс украиноязычного населения, то, мне кажется, они бы отнюдь не воспринимали Россию как врага, если бы такие настроения не внедряли влиятельные националистические политики и идеологи. А они внедряют. И — провоцируют.

С той же «Свободой» и Тягныбоком ситуация ведь вот ещё в чём показательна. В мае этого года ряду известных людей Украины — в том числе, замечательному режиссёру-мультипликатору, ветерану кинематографа Давиду Яновичу Черкасскому — пришли по почте подмётные письма с антисемитскими оскорблениями. Затрагиваю эту историю, поскольку в интернете о ней была информация. «Свобода» сразу отмежевалась: это не мы! Да, безусловно, верю, что не «Свобода». Скорее всего, эту гадость устроили беспартийные и вольноопределяющиеся энтузиасты снизу. Но устроили такое, поскольку на примере статуса «Свободы» поняли, что в нашем обществе это допустимо. Вот что является проблемой! Как писал в своих стихах наш с вами, Захар, общий знакомый Дмитрий Быков: «Можно сделать дырку в моем боку,

Можно выжать меня, как губку,

Можно сжечь меня, истолочь в муку,

Провернуть меня в мясорубку,

Из любого дома погнать взашей,

Затоптать, переврать безбожно —

Но и это будет едва ль страшней,

Чем сознанье, что это МОЖНО".

Очень хотелось бы, чтобы российская просвещённая и творческая среда проявляла к нашим проблемам больше чуткости. Не демонстрировала, как это делают часто в «Новой газете» и на «Эхе Москвы», неточную картинку: Украина — луч света в тёмном царстве. Не слушала избирательно голоса лишь тех сил, которые гладят по шерсти либеральное, тусовочное сознание.

По сути дела, силы на Украине, не желающие разобраться в том, что реально происходит в России, и такие же разные российские силы, не желающие разобраться в том, что у нас — зеркальные отражения друг друга. Полагаю, что немалый вклад в изменение ситуации мог бы внести режим глубокого, содержательного диалога по-настоящему совестливых и думающих людей России и Украины. Такого диалога, который строился бы не на взаимных поношениях или дифирамбах, но на понимании, что проблемы обеих стран — наша общая боль.

 

Раздел "Авторы" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Мнение автора материала может не совпадать с позицией редакции. Редакция не отвечает за достоверность изложенных автором фактов.
Тэги: 


Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...