Аналитика

Покаянное письмо

                                                                                                                                       Друзья мои, где ваша вера?
                                                                                                                                       Как вы могли так низко пасть?
                                                                                                                                       Коль бог у вас Степан Бандера
                                                                                                                                       И вся оранжевая власть!!!

 

"Я, Вдовиченко Надежда Тимофеевна, уроженка Волыни. Но так как жизнь моя уже заканчивается, то перед смертью хочу исповедаться не перед батюшкой, а перед людьми, если люди простят меня. Я и моя семья просим простить нас всех посмертно, потому что, когда люди будут читать это письмо, меня уже не будет (подруга выполнит мое поручение).
У родителей нас было пятеро, мы все были завзятые бандеровцы, брат Степан, сестра Анна, я, сестры Оля и Нина. Мы все ходили в бандерах, днем отсыпались по хатам, а ночью ходили и ездили по селам. Нам давались задания душить тех, кто укрывал пленных русских и самих пленных. Этим занимались мужчины, а мы, женщины, перебирали одежду, отбирали коров и свиней у погибших людей, скот резали, все перерабатывали, тушили и уклады нажды за идну ночь в селе Романове задушили 84 человека. Старших людей и старых душили, а детей маленьких за ножки — раз, ударил головкой об дверь и готово, и на юз. Мы жалели своих мужчин, что они крепко намучаются за ночь, но за день отоспятся и на следующую ночь - в другое село. Были люди, которые прятались. Если мужчина прятался, принимались за женщин.
На Верховке самых первых задушили Левчук Палажку и Лычко Максима. Палажку попросили дать холодного молока, она пошла за молоком, а парни сорвали с нее платок и давай душить. Она еще начала кричать, что платок порвешь, задушили и на воз. Тогда поехали за Максимом. Того скоро взяли, потому что он был старенький. Свозили в Воротневский лес всех. Там люди, обреченные на смерть, выкопали две ямы 4x4 и в глубину 4. Других на Верховке убрали: жена Ковальчука Тилимона долго не признавалась, где он и открывать не хотела, но ей пригрозили, и она вынуждена была открыть. Сказали: «Скажи где муж и мы тебя не тронем». Она призналась, что в стоге соломы, его вытащили, били, били, пока забили. А двое детей, Степа и Оля, хорошие были дети, 14 и 12 лет. Младшую разодрали на две части, а мать Юньку уже не надо было душить, у нее разрыв сердца случился. В отряды брали молодых здоровых парней, чтобы душить людей. Так, из Верховки два брата Левчукив, Николай и Степан, не захотели душить, убежали домой. Мы приговорили их к казни. Когда поехали за ними, отец говорит: «Берете сыновей и я иду». Калина, жена, тоже говорит: «Берете мужа, и я иду». Вывели их метров за 400 и Надя просит: «Отпустите Колю», а Коля говорит: «Надя, не проси, у бандеров никто не отпросился и ты не выпросишься». Колю убили. Надю убили, отца убили, а Степана живым забрали, две недели водили в хату в одном белье - рубашка и штаны, били шомполами железными, чтобы признался, где семья, но он был твердый, ни в чем не признался, и последний вечер побили его, он попросился в туалет, один повел его, а была сильная метель, туалет был из соломы, и Степан прорвал солому и убежал из наших рук. Нам все данные давали из Верховки земляки Петр Римарчук, Жабский и Пучь.
Еще в Воротневом нашелся один герой. Когда пошли за ним, то он открыл стрельбу. Все закончилось тем, что подожгли его дом, и ему конец. А так люди, вроде бы так и нужно, не сопротивлялись. В Новоселках Ровненской области была одна комсомолка Мотря. Мы ее забрали на Верховку к старому Жабскому и давай доставать у живой сердце. Старый Саливон в одной руке держал часы, а в другой сердце, чтобы проверить, сколько еще будет биться сердце в руке. И когда пришли русские, то сыновья хотели поставить ему памятник, дескать, боролся за Украину.
Шла еврейка с ребенком, убежала из гетто, остановили ее, забили и в лесу закопали. Один наш бандера ходил за девушками-полячками. Дали ему приказ убрать их, и он рассказал, что сбросил в ручей. Их мать прибежала, плачет, спрашивает, не видела ли я, говорю, что нет, идем искать, идем над тем ручьем, я и мать туда. Нам был дан приказ - евреев, поляков, русских пленных и кто прячет их — всех душить без пощады. Задушили семью Северинов, а дочка была замужем в другом селе. Приехала в Романове, а родителей нет, она плакать начала, и давай вещи откапывать. Бандеры пришли, одежду забрали, а дочку живьем в тот же ящик закрыли и закопали. И осталось дома двое ее маленьких детей. А если б детки приехали с матерью, то и они были б в том ящике. Был еще в нашем селе Kублюк. Его направили в Котов. Киверцовский район на работу. .Поработал неделю и что же, отрубили голову Кублюку, а дочку взял соседний парень. Бандеры приказали убить.."

Михаил Онуфриенко

 



Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...