Аналитика

Как русские горами трупов и черенками от лопат войну выигрывали

Красная Армия начала о  Ясско-Кишиневскую операцию. В результате этого «седьмого сталинского удара» советские войска вынудили Румынию начать военные действия против Германии и лишили Гитлера румынской нефти. Артподготовка, проводившаяся перед тем, как пехота поднялась в атаку, была чрезвычайно мощной. Настало время, когда наши артиллеристы могли проводить ее по принципу «кашу маслом не испортишь». Вот как об этом вспоминал минометчик Борис Михайлов:

«Весь плацдарм гудел мощными тракторами, тягачами, машинами. На плацдарме собирался кулак прорыва. Кажется, на этом куске земли не оставалось ни одного свободного места, а с того берега через переправы все шли и шли танки, пехотные батальоны, «катюши», «андрюши» и пр., и пр. 240 стволов на километр фронта! Это значит один ствол на 4 метра. На позиции выходила вся артиллерия фронта. Огромные для нас 122 и 152 мм пушки, новые «катюши» и еще какие-то чудовища, встречавшиеся нам только на тыловых дорогах, выползали на край нашего болота и подымали вверх свои стальные хоботы. За последнюю ночь рядом с нами ствол в ствол встали минометные роты двух других полков нашей дивизии, буквально за нашей спиной тяжелые 120 мм минометы, далее - пушки-гаубицы… Когда рядом с тобой стреляет пушка, то рекомендуется затыкать уши, чтобы не порвались барабанные перепонки. А как быть, когда одновременно начинают бить тысячи и десятки тысяч стволов?! Я не знаю, что делалось у немцев, но у нас все болото ходило ходуном. За два с половиной часа нам следовало выпустить все привезенные на позиции 2000 мин.

http://www.leonidstorch.ru/wp-content/uploads/2012/07/citadel-2.jpg

После первых массированных залпов «катюш» и тяжелой артиллерии немцы открыли бешеный ответный огонь. Но и им, и нам было ясно: «Немцам капут»! Гремело и рвалось все вокруг. Сквозь сплошной рев еле-еле прорывались крики команд. Куда, какие и чьи снаряды летели?!...Немецкие пушки и минометы, стоявшие на передовых позициях, уже минут через 15 - 20 одна за другой «приказывали долго жить». Косогор был весь в дыму, и из этого сплошного ада протуберанцами вверх вылетали столбы пыли и огня от разрывов снарядов тяжелой артиллерии. Никакого прицельного огня уже нельзя было вести, и артиллерийские наблюдатели лишь смотрели на общий итог своей подготовительной работы. Дольше действовала немецкая тяжелая артиллерия, скрытая на дальних закрытых позициях. Ее давили наши штурмовики, безраздельно господствовавшие в воздухе. Немецкие самолеты, по-моему, и не появлялись над плацдармом… Наконец мы уже окончательно переносим огонь вглубь обороны, и в заложенных от стрельбы ушах неясным гулом впереди по окопам катится: «Ура-а-а-а-а-а!» Пехота пошла в атаку!

Ожили невесть откуда взявшиеся огневые точки немцев. Пулеметные, автоматные очереди. Это обреченные остатки недобитых фрицев в упор расстреливают атакующих. Сейчас самый ответственный момент - добежит ли пехота до немецких окопов? Этого с замиранием сердца ждут все: танки, пушки, генералы и сам Сталин в Кремле. Она должна добежать, с любыми потерями! Пусть два, пусть один наш солдат будет в передней линии немецких окопов. Все мы ему поможем! Иначе вся артподготовка, все выпущенные миллионы снарядов - пустое дело. Мы переносим огонь ещё дальше. Стрельба идет на полных зарядах, то есть на три километра. При каждом выстреле минометы вздрагивают, как ретивые кобылицы. Из-под плит, глубоко ушедших в болото, вылетают струи вонючей болотной воды и черная грязь. Солдаты все заляпаны ею, но уже радость торжества, радость победы, жизни светится сквозь грязные сморщенные малярией лица. Разбит еще один миномет с расчетом. Кто-то орет, стонет, но все равно - Победа! Ее ничем нельзя запачкать, ни с чем спутать, она как алмаз будет сверкать в куче грязного гравия, поднятого с плотика…

В суматохе с солдатами я не обратил внимания на наступившую вокруг тишину (уши у всех были заложены). Бежит штабной майор: «Какого вы ... по своим бьете! Пехота уже в третьей траншее! Вперед!!»... Я навешиваю на себя две связки мин (32кг!), и мы трогаемся вперед, оставив телефонистов сматывать связь… Мы, пригибаясь к земле, бегом-шагом преодолеваем поле. За нами охотятся немецкие пулемёты. Но они далеко и не могут вести прицельного огня. Всё же двое ранены. Мы им не можем даже дать сопровождающего - некому нести миномёты и мины. Наконец, немецкие окопы, перепаханные нашей артиллерией так, что иногда трудно определить, где был окоп... Потом об этом скажет пленный командир 9-ой пехотной дивизии немцев, которая стояла против нас: ... «Моя дивизия занимала выгодные для обороны позиции. Уже в начале наступления мои полки понесли огромные потери от артиллерийского и минометного огня. Вскоре наша дивизия оказалась в окружении». Надеюсь, что наши 2000 мин внесли в эти «огромные потери» свою лепту».

Наивный он был, этот командир 9-й пехотной дивизии немцев. Он-то ошибочно полагал, что его солдат и офицеров размазывал по земле чудовищный огонь советской артиллерии, 240 стволов на километр фронта. Он не смотрел «обличительных» фильмов об атаках с черенками от лопат, не знал, что Красная Армия его дивизию «трупами завалила». Вот как другой участник тех боев артиллерист Иван Новохацкий вспоминал об увиденном на взятых немецких позициях:« Когда мы двинулись вперед, то на глубину примерно десять километров местность была черной. Оборона противника практически была уничтожена. Вражеские траншеи, вырытые в полный рост, превратились в мелкие канавы, глубиной не более чем по колено. Блиндажи были разрушены. Иногда попадались чудом уцелевшие блиндажи, но находившиеся в них солдаты противника были мертвы, хотя не видно было следов ранений. Смерть наступала от высокого давления воздуха после разрывов снарядов и удушья».

Надо отметить, что трупы врагов без следов ранений в захваченных укреплениях противника видели участники и других сталинских ударов. Генерал Хасан Харазия, например, вспоминал о том, как выглядели финские позиции у реки Свирь во время «четвертого сталинского удара» – наступления, начавшегося в июне 1944 года: «Нашему взору открылась потрясающая картина. Все вокруг горит и дымится. Вражеская оборона от реки километров на пять в глубину изрыта бомбами и снарядами. Орудия и минометы, исковерканные и обгоревшие, валяются на своих огневых позициях. Траншеи и ходы сообщения разрушены. Немногие оставшиеся в живых солдаты и офицеры противника настолько потрясены, что лишились способности к какому бы то ни было сопротивлению. Стоят с поднятыми руками и трясутся. Траншеи буквально завалены телами вражеских солдат и офицеров. А в дотах, к нашему немалому удивлению, мы обнаружили трупы солдат противника, на которых не было никаких следов ранений. Но все – синие. Их поубивало взрывной волной от наших реактивных снарядов, которая проникала через амбразуры в доты».

И в «четвертом сталинском ударе», как и в седьмом, все те же «черенки от лопат» использовались. Страшное это было оружие…

Максим Купинов,  полностью тут: https://cont.ws/post/321316


Загрузка...