Интересное

УЛЬРИКА МАЙНХОФ. Королева террора

Ульрика Майнхоф считается одной из самых неоднозначных женщин в немецкой истории, «второй Розой Люксембург». Она была лидером и теоретиком «Фракции Красной Армии» (RAF), участники которой рассматривали свою деятельность как городскую партизанскую войну (герилью), направленную против коррумпированного чиновничьего государственного аппарата и против класса буржуазии. Считается, что в ФРГ государственные и полицейско-репрессивные органы носили особенно уродливый характер, поскольку в них органически влилось огромное количество бывших чиновников Третьего рейха и, кроме того, в американской зоне оккупации активно действовали западные спецслужбы.

Рафовцы совершили 34 убийства, многочисленные налёты на банки, взрывы военных (прежде всего американских) учреждений и покушения на высокопоставленных чиновников. Сама Ульрика Майнхоф, которая родилась 7 октября 1934 года в Ольденбурге, погибла при невыясненных обстоятельствах в тюрьме Штаммхайм города Штутгарта 9 мая 1976 года. Скорее всего, её убили спецслужбы.

Одним из самых гнусных явлений ФРГ 1960-х годов были «воспитательные дома», где над подростками не только издевались, но и массово использовали их бесплатный труд. Однажды Ульрика, к тому времени уже известная своими левыми взглядами журналистка, делала фильм об одном из таких учреждений для девочек и подружилась с некоторыми обитателями этого дома. Внезапно она объявляет, что не будет продолжать работу над фильмом. «Потому что, — пишет она режиссеру, — это гнусно. Мы создадим еще одно зрелище. Телезрители будут пялиться в экран, охать и ахать, а затем пойдут трескать сосиски с пивом после интересного развлечения. Я не хочу их развлекать».
Ульрика давно писала статьи о том, что «достоинство человека неприкосновенно». Однако оказалось, что в условиях милитаризации Германии конституция допускает установление «чрезвычайного положения», и в этом случае «достоинство человека» превращается в пыль.

Писала она и о мигрантах, гастарбайтерах, которых помещали в лагеря, где мужчины содержались отдельно от женщин, семьи разлучались – те же тюрьмы, с помощью которых, как в современной России, ковалось «экономическое чудо». Однажды Ульрика брала интервью у старого еврея, бывшего узника концлагерей. Потом этот человек вспоминал: «Я говорил о прошлом, и вдруг увидел у нее на глазах слезы».

Когда Ульрика была девочкой, подростком, она сбегала с уроков и относила продукты беженцам, живущим на окраинах в бараках. Монахиня из её школы сказала: «Ульрика, ты закончишь свою жизнь в канаве — или в монастыре». Но для монастыря она оказалась слишком честной. Слишком последовательной.

В среде послевоенной немецкой молодежи не все верили в «экономическое чудо», способное обеспечить немцам безоблачное будущее, особенно на фоне того, что творили оккупировавшие Германию американцы во Вьетнаме. Это было похоже на Третий рейх – а родившаяся в годы восхождения фюрера к власти Ульрика не могла не понимать, что Гитлер поставил немцев на колени. В среде молодёжи зрели идеи новой революции. Эти люди с надеждой смотрели на Восток, особенно на Восточную Германию, скрытую за стеной и колючей проволокой. «Кухонные радикалы», представители среднего класса, считали, что капитализм себя изжил, и пришло время вооруженной борьбы с ним. В этой борьбе имя Ульрики Майнхоф оказалось неразрывно связано с именами Андреаса Баадера, потомка немецкого просветителя Франца Ксавера фон Баадера, и Гудрун Энслин, прямой наследницы Гегеля.

Сама Ульрика изучала философию, социологию, педагогику и германистику в Университете Марбурга. Она становится активным членом различных левых движений, выступает за запрещение ядерного оружия. В 1958 году она вступает в Социалистический союз немецких студентов (ССНС), молодёжную организацию Социал-демократической партии Германии (СДПГ), начинает выступать в прессе как журналист и публицист.

Со своим мужем Клаусом Рёлем они встретились в 1962 году на антиядерной конференции в Бонне. Клаус был потрясен обличительным пафосом речи Ульрики, направленной против правящей верхушки ФРГ. Он познакомил Ульрику с коммунистами и сделал главным редактором своего молодёжного журнала. Вскоре Ульрика становится одним из самых известных западногерманских журналистов, приобретает репутацию «самого блестящего пера ФРГ», получает огромные гонорары. Теперь у неё свой дом в Берлине с «мерседесом» у подъезда и полным дорогих вин подвалом – но при этом она продолжает утверждать, что лишь вооруженная борьба может излечить современное общество от всех его болезней.

Когда грянула «сексуальная революция», муж Ульрики стал переводить на немецкий язык шведские порнографические книги. Тогда за такого рода литературу платили баснословные гонорары. Произвольный обмен партнершами и групповой секс — вот что занимало помыслы парней в ФРГ, Франции, Италии, Великобритании, США. Девушки стремились, как и во все времена, к семейному очагу, однако мода требовала жертв: для ревности в секс-революции места не было. Ульрика сгорала от ревности, но помалкивала.

И месть не заставили себя ждать. Любовником Ульрики и вторым в жизни мужчиной стал тот, кто подвернулся под руку, — Стефан Ауст, один из редакторов её журнала. А когда Германию накрыла буря 1968-го года, без взятия власти изменившая облик западного мира, Ульрика уже была другой. Она пишет «От протеста к сопротивлению», где есть ставшие хрестоматийными строки: «Протест — это когда я заявляю: то-то и то-то меня не устраивает. Сопротивление — это когда я делаю так, чтобы то, что меня не устраивает, прекратило существование. Протест — это когда я заявляю: всё, я в этом больше не участвую. Сопротивление — это когда я делаю так, чтобы и все остальные тоже в этом не участвовали».

В феврале 1970 года в богатой квартире журналистки поселилась пара влюбленных: Гудрун Энсслин и Андреас Баадер, оба представители старинных немецких фамилий, объединенные идеей насильственного свержения класса буржуазии. В те годы манифестации в Западном Берлине не были редкостью. Тут протестовали по любому поводу и боролись за что угодно. Андреас Баадер активно призывал к вооруженной партизанской борьбе против государства, к так называемой «народной герилье», выражаясь языком Че Гевары. Однако самый первый акт этой герильи оказался неудачным. Андреас и Гудрун подложили зажигательные устройства во франкфуртский универмаг в знак протеста против войны во Вьетнаме, но были схвачены.


Ульрика посещала все заседания суда над ними и восхищалась их отвагой и решительностью: они уже приступили к насилию, о котором она пока лишь мечтала. Не прошло и месяца, как в её доме появился еще один гость, адвокат Хорст Малер. Тот возглавлял «Коллектив адвокатов-социалистов» и любил повторять: «С лакеями капитала не разговаривают — в них стреляют».

С его помощью Ульрика разработала план побега Баадера. Она заявила, что хочет вместе с Баадером писать книгу о воспитательных домах, и что для этого им нужно поработать в библиотеке. Баадера доставили туда под охраной. По плану, вооруженная группа должна была ворваться и освободить Баадера, используя оружие исключительно для устрашения. Ульрика должна была изображать жертву нападения и остаться сидеть на месте. Однако, устроив стрельбу прямо в читальном зале, нападавшие тяжело ранили библиотекаря и обоих охранников, после чего выпрыгнули в окно — и с этого момента спокойная жизнь Ульрики закончилась. Началась другая — яркая, трагическая и короткая. Большую её часть Ульрика проведёт в тюрьме.

Уйдя в подполье, она становится одним из основателей RAF — Фракции Красной Армии в честь советских, китайских, югославских и кубинских партизан. В 1970 году вместе с Хорстом Малером, Андреасом Баадером и Гудрун Энслин они отправляются в Иорданию, где проходят боевую и агентурную подготовку в учебном центре, тренируясь выпрыгивать на ходу из автомобиля и поражать цель из пистолета новейшего образца.


Сегодня стоящие у власти либералы склонны записать в «террористы» всех, кто берет в руки оружие. Однако рафовцы никогда не покушались на жизнь и имущество простых людей, трудящихся. Убивали тех, кого можно считать врагом, обычно — вооруженным врагом. Тех, кто стрелял в них самих — американских военных, полицейских, судей, продажных чиновников. Насилие? А почему насилие должно быть монополией буржуазного государства? Почему этому государству разрешено убивать миллионы совершенно невинных мирных жителей, детей, жечь их напалмом, травить агентом-оранжем, «шоковой терапией» — это нормально?

Когда рафовцы вернулись в Германию, им понадобились деньги. С этой целью они проводят серию налётов на банки, наводя ужас на законопослушных бюргеров. Особенно доставалось полицейским. Один из них был убит пулями «дум-дум» — варварским средством умерщвления, запрещенным международной конвенцией. Ульрика лично усовершенствовала серию бомб, изготавливаемых из начиненных взрывчаткой обрезков трубы. Такое устройство называли «бэби-бомба». Оно подвешивалось на ремнях через плечо так, что лежало на животе, и женщина казалась беременной.

Жан-Карл Распэ, очередной любовник Ульрики и лидер франкфуртской группы, заложил вместе с Андреасом и Гудрун несколько таких бомб в штаб-квартиру 5-го американского армейского корпуса. От взрыва погиб американский полковник, тринадцать гражданских и военных сотрудников были ранены.

Вообще американских янки Ульрика определила как одну из главных целей борьбы. Она считала, что именно США повинны во всех европейских неурядицах. Кроме того, это была месть за войну во Вьетнаме. В следующем году рафовцы ранили пятерых человек в помещениях мюнхенских полицейских участков, где взорвались бомбы с часовым механизмом, оставленные в чемоданах. Жена судьи, который подписал ордера на арест террористов, была тяжело ранена взорвавшейся бомбой в своей машине, когда повернула ключ зажигания. Ульрика лично подложила бомбы в офисы крупнейшего издательства Акселя Шпрингера во Франкфурте. Еще три американца погибли неделю спустя от взрыва бомбы в казармах города Гейдельберга. Бомбы Ульрики были сработаны талантливым механиком Дирком Хоффом, который сменил прежний род занятий на политический террор. Он делал такие чувствительные таймеры, что оружейные фирмы впоследствии пытались раздобыть его чертежи, чтобы использовать их в производственных целях.
Легкость, с которой действовали террористы, кровавые следы, которые они оставляли, принудили правительство к чрезвычайным мерам. Стало известно, что Ульрика Майнхоф часто наведывается в Восточную Германию, чтобы пополнить запасы оружия. Однако выследить её было очень трудно — она часто меняла и внешность, и документы. И лишь после того, как на ноги поставили всю полицию ФРГ, она была схвачена 15 июня 1972 года и помещена в тюрьму «Кёльн-Оссендорф», где стала одной из первых, на ком была опробована система «мёртвых коридоров» — пытка тотальной изоляцией и сенсорной депривацией. В январе 1973 года она была выведена из «мёртвых коридоров» в результате сухой голодовки, проводившейся заключенными рафовцами в знак протеста.

Однако до суда Ульрика не дожила. 8 или, по другим данным, 9 мая 1976 года она была найдена мёртвой в тюрьме особого режима «Штаммхайм». Согласно официальной версии, Ульрика покончила жизнь самоубийством — повесилась в камере.

Странным при этом является то, что вслед за Ульрикой последовали «самоубийства» всех остальных лидеров RAF. Кроме того, независимые эксперты установили, что Ульрика никак не могла самостоятельно добраться до крюка в потолке четырехметровой высоты. Также никто не объяснил, почему у «самоубийцы» Майнхоф отсутствовали обязательные при самоубийстве посредством повешения признаки: прилив крови к голове и повреждения шейных позвонков. Как она смогла повеситься на самодельной веревке, которая не выдерживала вес человека? Где предсмертная записка?

Никто, наконец, так и не объяснил, откуда взялись следы спермы в гениталиях Ульрики: судя по всему, её сначала изнасиловали, а потом убили — или наоборот.

Странным является и выбор даты для самоубийства: в этот день левые в Западной Европе празднуют День победы над фашизмом. Церковь также отказалась признать Ульрику самоубийцей, опираясь на сведения, полученные на исповеди.
Ульрика Майнхоф была похоронена в церковной ограде на кладбище Мариендорф в Западном Берлине. Похороны превратились в массовую многотысячную демонстрацию протеста. Аналогичные демонстрации прошли во многих городах мира. Такое происходит нечасто и только с теми людьми, чья жизнь была настолько яркой, что спустя десятилетия к ней возвращаются, как к символу и легенде. Каковы бы ни были обстоятельства смерти Ульрики, вышло так, что, войдя в тюрьму и оставшись там навсегда, ее образ мученицы и революционерки вылетел из этих стен и еще долгие годы вел за собой многие поколения молодых немцев, которые не хотели сидеть сложа руки. Их методы — это традиционное оружие слабых, угнетённых и рабов. И вряд ли у кого-то поднимется рука кинуть камень в тех, кто сложил свои головы в неравной борьбе, хотя выбранный ими путь уже содержал в себе зерна будущего поражения. Но свой след в истории XX века они оставили, а это доступно далеко не каждому. Без них, без Ульрики Майнхоф не было бы тех, кто доказал, что и сегодня капитализм – далеко не единственный путь развития человечества.

Осенью 2002 года дочь Ульрики, журналистка Беттина Рёль, узнала, что мозг её матери не был захоронен. Он много лет хранился в формалине и после объединения Германии вновь исследовался в психиатрической университетской клинике Магдебурга. По некоторым данным, результаты аутопсии будто бы указывают на сниженное чувство вины Ульрики, связанное с травмой, полученной в 1962 году при удалении доброкачественной опухоли. Характерно, что Комиссия по этике запретила дальнейшее исследование мозга Ульрики и публикацию его результатов. Прокуратура Штутгарта затребовала мозг назад, распорядилась кремировать его и вернуть родственникам.

Андрей Ведяев



Загрузка...