История

Как слишком сильная армия погубила государство сикхов

Одна из самых любимых россиянами поговорок гласит, что тот, кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую.

Обычно ее используют для оправдания увеличения трат на оборону и размеров самой армии. Однако природа (и природа общественных отношений тоже), как известно, не терпит не только пустоты, но еще и крайностей. Большие военные расходы — обременительная вещь для бюджета любой страны. А если эту страну еще и терзает политическая нестабильность — может случиться казус, интересный и сам по себе, и теми выводами, на которые может натолкнуть.

Страна, управляемая мечом и книгой

Одной из самых молодых, однако же и самых массовых религий мира является сикхизм — учение, родившееся в XV веке в индийском Пенджабе.

Это монотеистическое и очень рационалистическое верование — сикхи убеждены, что единый бог нематериален и неназываем, а загробной жизни, как и посмертного воздаяния, в традиционно понимаемом иными церквями виде не существует.


Основатель сикхизма, гуру Нанак, задался целью взять из ислама и индуизма все рациональное и полезное, отринув всякие суеверия и манипуляции сознанием. Основа праведности — стремление к добру и следование морально-этическому кодексу, причем в миру, в коллективе, а не удаляясь от него (сикхи-сектанты и аскеты существуют как отдельные течения, но не составляют большинства верующих). Особое место занимают стремление к свободе и равенству, запрет манипуляции людьми и их сознанием, осуждение любых форм подчинения чужой воле.

Первые гуру сикхов проповедовали, как и многие другие основатели мировых религий, отказ от насилия. Однако быстрый рост и привлекательность для широких масс их учения (сикхи не признают варн и каст — в условиях Индии это очень принципиальная и популярная у «угнетенных слоев населения» позиция) напугал тогдашних хозяев Пенджаба — династию Великих Моголов. С гуру начали случаться «повторения вещей»: падишахи приглашали их «в гости», выслушивали, требовали выразить подчинение и признание власти, не получали его и казнили строптивцев.

Это привело к тому, что в религии сикхов тезис о ненасилии потерял приставку «не-». Начиная с шестого гуру Хар Гобинда, адепты новой веры начинают многолетнее вооруженное сопротивление власти Моголов, а к пяти обязательным для каждого сикха признакам (отчество Сингх или Каури у женщин; нетронутые волосы; традиционный гребень; нижнее белье до колен; стальной браслет) прибавился шестой — меч или, на худой конец, кинжал (хотя бы символический, нарисованный или муляж).

Можно сказать, что сикхи стали первым в мире обществом, воплотившим в жизнь принцип обязательного ношения оружия как гарантии свободы и взаимного уважения.

Всего гуру было десять. Последний, Гобинд Сингх, оставил завещание, в котором объявил следующим «вечным гуру» составленную при нем книгу священных текстов, содержащую изложение учения, — «Грантх» (или «Ади Грантх»), ставшую после его смерти в 1708 году Гуру Грантх Сахиб (то есть «духовный вождь Господин Грантх»). С тех пор предписания книги — закон для всех сикхов и высший авторитет, а ее рукописный экземпляр, хранящийся в главном храме («Золотой храм» в городе Амритсар), — самая священная реликвия.

Военно-религиозная демократия

После исчезновения гуру-людей сикхи в теории получили демократию и самоуправление — все важные вопросы решались на собрании общины верующих, названной Хальса, дважды в год. Однако для реального руководства, особенно в условиях непрекращающейся войны с Моголами, а затем с агрессией пришедших им на смену афганцев, «самовыдвигались» энергичные и способные полководцы, вокруг которых складывались военные кланы. Кланы контролировали свою территорию, нередко враждовали друг с другом, хотя часто объединялись для борьбы против общего врага. Период с 1716 по 1801 год историки называют Сикхской конфедерацией.

Постепенно одни кланы подчиняли своему влиянию другие, пока по «закону Дункана Маклауда» не остался только один — в 1801 году вождь клана Сукерчакия, которого звали Ранджит Сингх, объединил всех сикхов под своей властью и принял титул махараджи («царя царей») Пенджаба. Это был типичный для рождавшихся молодых держав монарх — реформатор, агрессор и строитель. Особо Ранджит любил строить свою армию, которую горел желанием обучить по европейскому образцу, для чего пригласил (и щедро оплачивал) европейских офицеров — французов, итальянцев, англичан, даже американца и поляка. Постепенно этим специалистам удалось создать регулярные части, не только обмундированные и вооруженные, но и вымуштрованные «как в лучших странах Европы» — пехоту и артиллерию (кавалерия «рыцарей Востока» реформам противилась и обучению поддавалась плохо).

Служба в армии Ранджита (называвшейся так же, как и вся община — Хальса) стала и престижной, и выгодной — солдатам неплохо платили и содержали их за казенный счет. Естественно, расходы на армию ложились тяжелым бременем на государственный бюджет — все эти «штуки для настоящих мужчин» везде и во все времена были жутко дороги. Ранджит держал власть железной рукой и поддерживал в стране порядок, сводя дебет с кредитом — но слишком увлекался алкоголем, отчего и умер в 1839 году в возрасте 59 лет. И, как это часто бывает, его смерть погрузила страну в политический хаос.

За власть боролись две камарильи — Синдханвали, из сикхов-традиционалистов, и Догра, состоявшая из новообращенных индусов. Они по очереди приводили к власти и свергали своих ставленников, причем во основном одним и тем же нехитрым способом — заигрывая с Хальсой и одаряя ее разными поблажками, привилегиями и просто деньгами. В итоге армия всего за четыре года выросла в два раза (с 40 000 до 80 000), потому что к солдатам присоединялись «добровольные ополченцы», спорить с которыми никто особенно не решался.

Дополнительной бедой стала «военная демократия» — офицеров-европейцев в приступах ксенофобии и просто из-за падения дисциплины выгнали либо поубивали (кто не успел убежать), местным командирам подчинялись «по своему хотению», и реальная власть в частях перешла, прямо как на революционной Балтике, к полковым комитетам.

Тут сказалось проявление той самой традиции, по которой каждый сикх — воин, все сикхи — Хальса, а главное дело их жизни — защита веры. И «полковые комитетчики» бдительно следили, чтобы махараджи и их приближенные соблюдали традиции и «рукам волю не давали». А кто пытался возражать или сопротивляться — те долго не жили...

Когда армия губит государство

Постепенно в стране сложилась ситуация, при которой махараджи не могли выплатить всё причитающееся солдатам жалованье — денег было слишком мало, а армии слишком много. Перспектива была в целом не радужной — вот-вот наступит момент, когда разозленные «комитетчики» поведут войска на столицу Лахор, свергнут власть махараджи... Далее — неизвестность. Но самосохранение подсказало регентше Джинд Каури, правившей от имени своего малолетнего сына Далипа Сингха, остроумный (как ей показалось) выход — отправить армию на войну, и пусть там ее основательно отколотят, ибо каждый умерший солдат будет сократившейся статьей расходов.

С кем воевать, вопрос не стоял: аккурат в 1840-х годах к границам государства сикхов подобралась Британская империя. Победившая последних врагов на Индостанском полуострове, армия Ост-Индской компании вышла к границам Лахорского махараджества.

Впрочем, именно в это время и в этом месте британские колониалисты воевать не собирались. Они только что больно получили по носу в Первой англо-афганской войне, поэтому решили сосредоточиться на том, чтобы начать переваривание съеденного, и задались проблемой «Как нам обустроить Индию?». Но, понятное дело, грозной армии сикхов, особенно многочисленной и дисциплинированной пехоты с прекрасной артиллерией (даже прекраснее британской — в армии ОИК было много всякого старья, а пушки при Ранджите отливали свежие и новехонькие), побаивались.

Больше всего британцев пугало то, как быстро эта сильная армия скатывалась в состояние полной анархии. Руководство Компании верно уловило, чем всё это пахнет — разведка у вовсю уже игравших в Большую игру англичан поставлена была хорошо. И потому у границ с сикхами сосредоточился «наблюдательный корпус», дабы «если что случится — а он уже тут!».

В общем, с обеих сторон спички были подожжены — британцам достаточно было даже враждебного намека для сурового отпора, а армия сикхов была совсем не прочь взять свое хотя бы в виде добычи от «неверных собак». Вряд ли правы те «прогрессивные» индийские историки, кто обвиняет аристократию в прямом предательстве и сотрудничестве с компанией — она просто отправила армию на войну в надежде, что либо ее там расколотят, либо она награбится всласть и успокоится на некоторое время.

Результат оказался предсказуем для англичан и все-таки неожидан для правящей элиты сикхов — в результате Первой (1845–1846) и Второй (1848–1849) англо-сикхских войн грозная армия была разбита (хотя и после нескольких очень дорого обошедшихся британцам сражений, некоторые из которых даже были опасно похожи на поражения), территория оккупирована и присоединена к владениям Компании, государство сикхов уничтожено. Кстати, навсегда — сегодня сикхи даже живут не в одной стране, будучи разделены между Пакистаном и Индией.

И короткая, но бурная история государства сикхов доказала простую истину — даже самая сильная, отважная и подготовленная армия не спасет то государство, которое расколото из-за политических неурядиц и (или) не может упорядочить свою экономику. Сильным и процветающим может быть только единое государство — иная последовательность в этом тезисе невозможна.

Дмитрий Копалиани