Новости

Бритва Кавано: Капкан На Судью

Бритва Кавано: Объекты Ненависти. Часть первая

Часть вторая

Человек, который не сделал ничего плохого, человек, который был пойман в ловушку обмана, расставленной

демократами, использующими демократических юристов, и теперь они хотят объявить ему импичмент

Дональд Трамп о Кавано

«Убить Билла»

В своем стремлении доказать, что Фостер на самом деле был убит, Кавано столкнулся с серьезным препятствием. За девять дней до своего предполагаемого самоубийства Винсент Фостер приезжал домой к своему адвокату Джеймсу Гамильтону и сообщил ему некие крайне важные сведения, касающиеся «трэвелгейта» (скандального дела об увольнении нескольких сотрудников департамента путешествий Белого дома). Эти сведения, по мнению Кавано, могли коренным образом изменить выводы, сделанные в ходе трех предшествующих расследований.

 

 

Однако Гамильтон отказывался сообщить прокурору, что именно сообщил ему Фостер, ссылаясь на привилегию адвокат-клиент, которая обязывает юристов держать в строгой тайне сведения, переданные им клиентами, за исключением случаев, когда клиент сам отказывается от этой привилегии. Именно благодаря этой привилегии клиент может быть совершенно откровенным со своим адвокатом: какую бы информацию он ему не сообщил, без его согласия она никому больше не станет известна.

Кавано настаивал, что в связи со смертью клиента (Фостера) эта привилегия потеряла свою силу. И Гамильтон, и Кавано опирались на солидную юридическую базу, так что разрешить их спор мог только суд высшей инстанции. Так весной 1998 г. Кавано впервые в своей жизни выступил в Верховном суде – том самом, куда он с боем будет прорываться двадцать лет спустя.

Его ожидало разочарование: Верховный суд большинством голосов (6 против 3) постановил, что привилегия адвокат – клиент продолжает действовать и после смерти клиента.

Хотя Бретту Кавано так и не удалось доказать, что смерть Винсента Фостера была убийством, а не самоубийством (хотя конспирологи – от Алекса Джонса до Майкла Риверо не устают указывать на многочисленные улики, свидетельствующие о неправдоподобности официальной версии) [1], он не отступил и не опустил руки.

В начале сентября 1998 г. к зданию Конгресса США на Капитолийском холме подъехало два японских микроавтобуса. Вышедшие из них мужчины в строгих костюмах и дорогих галстуках собственноручно внесли в святая святых американской демократии и передали председателю Юридического комитета Палаты Представителей 36 коробок с вещественными доказательствами, а также увесистый 445-страничный отчет под названием «Доклад Независимого Прокурора Кеннета У. Старра Конгрессу США по делу об отношениях Президента США Билла Клинтона и Моники Левински». На следующий день текст доклада был – по требованию конгрессменов-республиканцев – выложен в интернете для всеобщего ознакомления.

Команда Старра работала над докладом больше четырех лет. На расследование было потрачено более 45 миллионов долларов, на разных этапах к нему было привлекалось 60 юристов, следователей и технических сотрудников. Но главным автором «Доклада Старра» был Бретт Кавано.

Кавано было 33 года, он был молод, полон энергии и сил, амбициозен – и горячо ненавидел президента и его жену. После четырех лет работы в команде Старра у него сложилось вполне определенное представление о том, что в Белом доме сидит коррупционер, замазанный в десятках грязных скандалов, в том числе, связанных с убийствами и запугиванием неугодных свидетелей. Однако, как показало дело Винсента Фостера, уличить президента или его жену в уголовных преступлениях было невозможно. А вот в пошлом адюльтере оказалось реально.

Доклад Старра шокировал американскую нацию: от сурового взора прокурора не укрылись самые мелкие детали плотских утех, которым предавались Билл и Моника за плотно закрытыми дверями Овального кабинета (который после этого некоторое время называли Oral Office). Сам Кеннет Старр, человек безукоризненной нравственности, колебался, стоит ли выносить на суд общественности столь непристойные подробности отношений между президентом США и стажеркой Белого дома, но Кавано настаивал на том, чтобы в доклад вошло все.

 



 

«Президент опозорил свой кабинет, правовую систему и американский народ, занимаясь сексом с 22-летней стажеркой и разрушив ее жизнь – бессердечное и омерзительное поведение, которое каким-то образом затерялось в этой суматохе, — писал Кавано в одном из своих меморандумов Старру. – Его (Билла Клинтона, — К.Б.) нужно заставить отчитаться за все, нужно сделать так, чтобы он был вынужден защищать свои действия. Возможно, накладывать на него санкции не входит в нашу компетенцию, но вот что точно в нее входит – это сделать его отвратительное поведение очевидным (для всех, — К.Б.) – мало-помалу, один болезненный шаг за другим».

К моменту публикации доклада в интернете сам факт супружеской неверности президента США был уже доказан Старром: 19 августа Клинтон, дрогнув под напором прокурора, неохотно признал, что имел «недолжные» отношения с Моникой Левински. Это сделало его не только прелюбодеем, но и лжесвидетелем, поскольку раньше, в январе 1998 г. ,во время пресс-конференции в Белом доме Клинтон, не моргнув глазом, заявил: «У меня не было сексуальных отношений с этой женщиной, мисс Левински. Сексуальных отношений нет».

Поэтому стремление Кавано уточнить все детали девяти интимных встреч президента и стажерки имело вполне определенную цель – максимально дискредитировать Клинтона, показать американцам, что их лидер – гнусный и аморальный тип, не имеющий права находиться в Белом доме. Следующим шагом должен был стать импичмент: учитывая, что в обеих палатах Конгресса демократы находились в меньшинстве, его вероятность оценивалась как сравнительно высокая. В этой ситуации было принципиально важно заставить Клинтона отвечать на самые неудобные для него вопросы – их список, переданный в Конгресс Старром, также был подготовлен Кавано. 5 ноября вопросы в письменном виде были направлены Клинтону, а две недели спустя начались слушания по делу в Палате представителей.

На этом этапе Кавано мог считать себя победителем: хотя Палата представителей отклонила два пункта обвинения из четырех, по двум пунктам (лжесвидетельство на суде присяжных по делу Моники Левински и препятствование правосудию по делу Полы Джонс) конгрессмены проголосовали за импичмент. Одобренные обвинения были направлены в Сенат, и вот тут паровой каток спецпрокурора Старра забуксовал. Для вынесения импичмента требовалось согласие двух третей сенаторов (67 голосов).

Однако противники Клинтона в Сенате едва смогли набрать половину голосов, да и то лишь по пункту о препятствовании правосудию – по поводу обвинения в лжесвидетельстве виновным признали президента лишь 45 сенаторов. Клинтон, таким образом, вновь вышел сухим из воды. Старр и Кавано – последний в большей степени, поскольку его отношение к президенту выходило за рамки беспристрастного юридического расследования – потерпели поражение.

История любит пошутить. В июле 2018 г., отвечая на вопросы сенаторов, Кавано высказал сожаление по поводу давнишней истории с докладом Старра: «как я уже публично заявлял ранее, я сожалею о том, что Палата представителей не подошла к делу так, чтобы вывести наиболее чувствительные детали доклада из публичной полемики».

Теперь человек, едва не отрешивший Клинтона от должности, намерен защищать институт президентства с куда большим рвением, чем в 1990-х годах. Еще в 2009 г. Кавано опубликовал в «Юридическом журнале Миннесоты» статью, в которой доказывал: Конгресс должен принять закон, освобождающий президента, занимающего свою должность, от уголовного преследования и расследования, включая допросы прокуроров и адвокатов.

 

 

«Я считаю, что Президент на время, что он занимает свою должность, должен быть освобожден от части того бремени, которое лежит на обычных гражданах, — писал Кавано. – Мы не должны обременять действующего президента гражданскими исками, уголовными расследованиями или судебными преследованиями». С уверенностью, основанной на опыте 1999 г., Кавано предостерегал: обвинительное заключение и судебный процесс над действующим президентом нанесет ущерб федеральному правительству.

По мнению Кавано, президент должен быть защищен от любого уголовного или административного расследования до тех пор, пока не покинет свой пост. Но если в 2009 г., когда в Белом доме безраздельно властвовал первый чернокожий президент США, кумир демократов и икона либералов, подобные мысли не казались чем-то крамольным. Иное дело – 2018 г., когда импичмент Трампу стал для тех же демократов и либералов навязчивой идеей, а специальный прокурор Роберт Мюллер – кем-то вроде белого рыцаря, избавителя от страшного расиста и мизогина, захватившего Овальный кабинет.

В 1974 г., когда Палата представителей Конгресса инициировала процедуру импичмента президента Никсона, президент отказался предъявлять следствию пленки с записями разговоров c начальником его администрации Бобби Холдеманом, доказывавших, что он пытался воспрепятствовать расследованию Уотергейтского скандала.

При этом он ссылался на т.н. «привилегию исполнительной власти», которая позволяла ему сохранять в тайне информацию, имеющую отношение к национальной безопасности. И тут решающую роль сыграл именно Верховный суд, постановивший, что президент обязан предоставить прокуратуре не фрагменты расшифрованных записей, а все пленки без исключения.

В итоге пленки разговоров Никсона и Холдемана, известные, как «smoking gun» (т.е. бесспорная улика) убедили в виновности президента даже его сторонников в Сенате – и тогда, понимая, что Сенат проголосует за его отрешение от должности, Никсон подал в отставку сам.

В своей статье Бретт Кавано высказал сомнение в том, что единогласное решение SCOTUS, обязавшее Никсона передать секретные записи следствию, было правильным. С точки зрения Кавано, апелляция Никсона к привилегии исполнительной власти была совершенно законной; поскольку Минюст сам по себе является частью исполнительной власти, он не имел полномочий принуждать президента к публикации информации, имеющей отношение к уголовному преступлению. Президент США, согласно Кавано, имел полное право отклонять все запросы, относящиеся к той или иной секретной информации.

На это «особое мнение» Кавано обратил внимание сенатор-демократ от штата Коннектикут Ричард Блюменталь, опубликовавший в The Washington Post колонку под названием «Кавано не будет защищать специального прокурора» [2]. По мнению Блюменталя, Кавано на протяжении десятилетий отстаивает «очень опасную» идею о том, что президенты США не должны быть подотчетны Минюсту, в частности, не должны отвечать на вопросы спецпрокуроров. А это – применительно к актуальной ситуации в Вашингтоне – дает возможность Дональду Трампу выскользнуть из сетей, расставленных Робертом Мюллером в рамках расследования «русского дела».

 

 

«В последние дни, — пишет Блюменталь, — перед многими американцами остро стоит вопрос: есть ли у Владимира Путина что-то на президента Дональда Трампа? Расследование, возглавляемое специальным прокурором Робертом Мюллером III представляет собой наиболее реалистичную возможность ответить на этот вопрос. Но вероятность того, что мы узнаем это, будет под угрозой, если президент назначит в Верховный суд того, что считает, что президенты должны иметь возможность увольнять спецпрокуроров по любой причине или вообще без объяснения причин».

Очевидно, что противники Трампа не могли заявить в открытую: мы не хотим назначения Кавано, поскольку он давний и убежденный враг Клинтонов, нарывший на них тонны компромата еще во времена расследования гибели Винса Фостера. Поэтому основной акцент делался на том, что Кавано может повлиять на решение SCOTUS по вопросу об импичменте Трампа, если этот вопрос будет переведен из области демократических «хотелок» в область практической политики.

В этой схеме, конечно, слишком много «если» — в частности, для того, чтобы импичмент хотя бы на уровне Палаты представителей стал реальностью, демократам нужно выиграть промежуточные выборы в Конгресс – но происходящее сейчас в Вашингтоне все больше напоминает хорошую шахматную партию, где игроки думают на два, а то и три хода вперед.

Алармистская колонка Блюменталя увидела свет 27 июля – меньше, чем через три недели после того, как Дональд Трамп назвал имя Бретта Кавано в качестве кандидата на пост судьи Верховного суда. К этому моменту невидимые миру колеса и шестерни запущенной демократами машины, которая должна была раздавить Кавано, крутились уже вовсю.

Момент истины

Вернемся к событиям начала июля, когда имя Кавано появилось в шорт-листе кандидатов на пост судьи Верховного суда США. Кристин Блейзи Форд, шокировавшая свою конгрессвумен Анну Эшу рассказом о том, как «судья Трампа» едва не изнасиловал ее на школьной вечеринке, визитом к политику не ограничилась. Она позвонила по горячей линии в газету The Washington Post и повторила свою историю журналистам. В редакции, разумеется, обрадовались – в WP работают далеко не фанаты Трампа – но поинтересовались, есть ли у миссис Форд какие-либо доказательства того, что произошло в Бетесде 36 лет назад. Форд заявила, что кое-какие доказательства у нее имеются – о том, что это были за улики, мы узнаем чуть позже.

Пока редакторы The Washington Post размышляли, что им делать с довольно шаткой доказательной базой миссис Форд (которая, к тому же, категорически не хотела раскрывать свое имя), Анна Эшу посоветовала своей конфидентке обратиться к политическому тяжеловесу – сенатору-демократу от штата Калифорния Дайане Файнстейн.

 

 

Бывший мэр Сан-Франциско, убежденная либералка, голосовавшая, в частности, против кандидатуры нынешнего председателя Верховного суда Джона Робертса (поскольку у нее вызывали сомнения взгляды последнего на проблему абортов и права на эвтаназию), против Сэмюэля Алито (хотя и не поддержала технологию «филибастинга» при обсуждении его кандидатуры) и, разумеется, против Нила Горсача. Чтобы информация гарантирована дошла до Файнстейн, Эшу написала ей письмо, где изложила историю Форд, специально подчеркнув, что пришедшая к ней женщина не хочет раскрывать свое инкогнито.

Вплоть до этого момента история Форд развивается довольно логично. Но вот потом начинаются странности.

Имея на руках «показания» профессора психологии из Пало-Альто, ни Эшу, ни журналисты из The Washington Post, ни сенатор Файнстейн не предпринимают никаких шагов, чтобы изобличить судью Кавано, который к тому моменту уже является официальным кандидатом Трампа на должность судьи SCOTUS. В либеральной прессе вовсю идет обсуждение тех опасностей, которые несет с собой назначение Кавано (в связи с расследованием Мюллера), а убойный компромат на него держат «на льду».

Если бы Кристиной Блейзи Форд двигало бы стремление восстановить справедливость и показать нации «истинное лицо» своего обидчика, то зачем было столько ждать? (хотя, конечно, если она ждала 36 лет, то что в сравнении с этим какие-то два месяца). А газетчики, которые должны были вцепиться в сенсацию, как гончие в оленя? Наконец, почему два месяца молчала сенатор Файнстейн, политический долг которой обязывал ее предупредить своих коллег на Капитолийском холме сразу же, как только она получила письмо Форд и убедилась, что та располагает «доказательствами»?

Однако все, посвященные в тайну Форд, молчали почти до середины сентября (впрочем, это не означает, что они сидели сложа руки, в чем мы скоро убедимся). И только 13 сентября, за неделю до того дня, когда юридический комитет Сената должен был приступить к голосованию по кандидатуре Кавано, атака началась.

Застрельщицей выступила сенатор Файнстейн, распространившая заявление: некто, чье имя она не хотела бы называть, может выдвинуть некие обвинения против Кавано, возможно, имеющие криминальный характер.

Сочувствующие республиканцам СМИ поначалу не восприняли это крайне туманное заявление всерьез. «Акт отчаяния», «Аве, Мария» демократов [3], «неопределенные и необоснованные заявления», сделанные в расчете на то, что многочисленные противники Трампа подхватят высосанную из пальца сенсацию и взбудоражат общественное мнение накануне голосования в Сенате – так отзывались о заявлении Файнстейн Fox News 14 сентября.

 

 

Но очень скоро выяснилось, что все было не так уж безобидно.

«Я получила информацию от частного лица, касающуюся выдвижения Бретта Кавано на должность судьи Верховного суда, — говорилось в заявлении Файнстейн. – Этот человек настоятельно просил о конфиденциальности, отказался выступить публично, и я согласилась с ним. Однако я передала этот запрос федеральным следственным органам».

События развивались с бешеной скоростью. Спустя несколько часов корреспондент The Washington Post в Белом доме Сун Мин Ким написала в своем твиттере: «ФБР не планирует в настоящий момент возбуждать уголовное расследование по делу Кавано, вместо этого Бюро передало материалы для проверки Кавано в Белый дом».

Официальная реакция Белого дома последовала немедленно:

«На протяжении всего процесса утверждения (в Конгрессе США, — К.Б.) судья Кавано провел 65 встреч с сенаторами, в том числе с сенатором Файнстейн, — эта работа включала в себя более 30 часов показаний, более 2000 вопросов были заданы ему публично и на закрытых сессиях, — заявила официальный представитель администрации Керри Купек. – Но до самого последнего момента ни сенатор Файнстейн, ни кто-либо другой не упоминал ни о какой «новой информации», касающейся него».

«Если все это политическая игра, то вам должно быть стыдно, сенатор Файнстейн, — написала в свой колонке на Fox News бывший пресс-секретарь сенатора Рика Санторума Лорен ДеБеллис Эппел. – К сожалению, это именно то, на что это похоже». 

Однако на этот раз демократы были намерены играть по-крупному. В воскресенье, 16 сентября Кристин Форд, наконец, раскрыла свое инкогнито и дала интервью газете The Washington Post – той самой, которой, как мы помним, она рассказывала историю о том, как Бретт Кавано пытался изнасиловать ее 36 лет назад еще в начале июля.

Форд заявила журналистам, что после инцидента на вечеринке ни разу не разговаривала с Кавано, никогда не рассказывала об этом случае и убеждала себя в том, что ничего страшного не случилось. В качестве доказательства она представила выписки с сеансов психотерапии, которые, действительно, свидетельствовали о том, что в юности Форд пережила какую-то психологическую травму – однако имени Кавано в этих записях не было.

Более того, в заметках психотерапевта говорилось о том, что Форд подверглась нападению со стороны четырех учеников «элитной школы для мальчиков», которые потом стали высокопоставленными членами общества в Вашингтоне — и Кристина быстро заявила, что доктор ошиблась, мальчиков было всего двое. Еще одним доказательством стали воспоминания мужа Форд о том, что когда в 2012 г. они делали капитальный ремонт своего дома, Кристина настояла на том, чтобы поставить вторую входную дверь, не объяснив, для чего ей это было нужно.

Форд объяснила, что долгое время была против публикации этой истории (зачем же тогда звонила на горячую линию? – К.Б.), но после того, как сенатор Файнстейн сделала свое заявление, поняла, что личность ее скоро будет раскрыта.

Газета The Washington Post, разумеется, обратилась и к самому Кавано с просьбой прокомментировать эти обвинения. И Кавано, разумеется, заявил, что Форд говорит неправду: «Я категорически и однозначно отрицаю это утверждение. Я не делал этого ни в старшей школе, ни в любое другое время».

В этой ситуации глава юридического комитета Сената Чак Грассли обратился к Форд и Кавано с предложением выступить перед комитетом. Кавано немедленно выразил готовность это сделать. Дебра Кац, известный вашингтонский адвокат, которого рекомендовала Кристине Форд сенатор Файнстейн, заявила, что у его клиента есть целый ряд условий, при выполнении которых она будет готова дать показания комитету Сената.

 

 

Дело Форд вызвало пристальный интерес политизированной части американского общества. Как пишет известный физик и политический публицист Михаил Герштейн в своем блоге, «энтузиасты из твитера тут же пошли изучать биографию Кристины, но довольно быстро обнаружилось, что она только что уничтожила практически все следы своей жизнедеятельности в социальных сетях. Осталась, правда, мелкая зацепка на LinkedIn, из чего выяснилось, что за всем этим, похоже, стоит организация Planned Parenthood, пропагандирующая аборты и сильно переживающая, что из-за Кавано Верховный Суд пересмотрит решение, приведшее к расцвету этой организации, регулярно получающей серьезное госфинансирование. Народ решил найти ее школьных товарищей, чтобы поинтересоваться, достаточно ли нордический был у Кристины характер, но и эта попытка быстро закончилось неудачей, потому что школа, в которой училась Кристина, на всякий случай убрала со своего сайта линки на списки выпускников». 

По-видимому, именно эта активность сетевых детективов, которые могли случайно обнаружить какую-то информацию, разрушающую историю о пьяном подростке-Кавано на вечеринке, побудила либеральные СМИ начать лепить из Кристины Форд «мученицу за правду». Внезапно выяснилось, что после своего каминг-аута профессор из Пало-Альто стала получать угрозы, в том числе ей якобы грозили убийством. Угрозы эти были настолько серьезны, что Форд и ее семья были вынуждены даже покинуть свой дом в Калифорнии.

Все это сопровождалось громкой кампанией по сбору средств в пользу «пострадавшей» Кристины Форд. Гражданская активистка Хайди Фельдман на сайте GoFundMe (том самом, который в прошлом году прекратил сбор средств на поддержку Аллена Арментраута – защитника памятника генералу Ли – просто удалив его страницу) кинула клич: «Давайте создадим фонд, чтобы покрыть расходы на ее (Форд, — К.Б.) безопасность, чтобы хоть немножко облегчить женщинам в ее положении их продвижение вперед несмотря на огромные риски».

В считанные дни в рамках двух независимых фандрайзинговых проектов было собрано более полумиллиона долларов, большая часть этой суммы предназначалась для покрытия расходов на обеспечение безопасности Форд и ее семьи, а также на услуги адвокатов (Дебра Кац очень дорогой вашингтонский юрист). Говорилось о том, что часть этих средств должна была пойти на оплату проверки на «детекторе лжи» — полиграфе – который Форд по совету Дебры Кац согласилась пройти еще в августе. Выяснилось, однако, что стандартный тест на полиграфе стоит всего лишь $2200, а юристы, помогавшие организовать проверку, и вовсе заявили, что предоставляли свои услуги Кристине Форд на безвозмездной основе.

Тест на полиграфе Форд по совету своего адвоката Дебры Кац прошла еще 7 августа (что косвенно доказывает, что прошедшие с момента встречи Форд с Эшу месяцы заговорщики, готовившие атаку на Кавано, не сидели сложа руки). Однако его результаты стали известны общественности только в четверг, 27 сентября, когда в Сенате США состоялось, наконец, заседание юридического комитета с участием Кристин Форд и Бретта Кавано.

В отличие от знакомых публике по голливудским фильмам длинных процедур, которым подвергаются подозреваемые в работе на врага разведчики или оперативники ФБР, тест, пройденный Кристин Форд, был очень коротким. На самом деле, он состоял из двух вопросов:

1. Является ли какая-либо часть вашего заявления ложью?

2. Выдумали ли вы какую-либо часть вашего заявления?

На оба вопроса Кристин Форд ответила отрицательно. Оба ответа, согласно представленному адвокатами Форд юридическому комитету Сената документу, подписанному экспертом из Вирджинии Дж. Ханафином, были сочтены «не указывающими на обман».

Называя вещи своими именами, проверка на полиграфе показала: Кристин Форд, обвинявшая Кавано в попытке изнасилования, говорила правду.

 

 

(Окончание следует)

[1] http://www.whatreallyhappened.com/RANCHO/POLITICS/FOSTER_COVERUP/foster.php#axzz5TN75Micz

[2] Поскольку эта статья доступна лишь пользователям подписки на The Washington Post, привожу здесь ссылку на ее перепечатку на сайте www.charlotteobserver.com

[3] «Hail, Mary» — в американском футболе последняя надежда спасти матч, бросок через все поле на последней минуте матча

 

Кирилл Бенедиктов

Загрузка...
Загрузка...