Новости

БЖ. Мне не больно

Это не пост о политике. Это пост о духовности. Той самой, родом из детства, из книг о чести и совести. Восемь часов кряду, теребя чашку кофе, я просидела в кафе около работы. Я не замечала течения времени, как будто пребываю в том самом, тибетском "Другом" времени. Это был ступор. Это было разочарование. Почти депрессия. Это было обманутое инфантильное доверие, которого, видимо, я не заслужила. И поделом - мне.

Я сидела и собирала в кучу информацию о том, как настойчиво русские патриоты (патриоты?) навязывают Украине продолжение ныне действующего режима. Как они впихивают нам текущего президента, полагая весь народ Украины идиотами и фанатиками, выбирающими себе гибель своими же руками. Как цинично это делают те, кого я... Неважно. Ситуация с Охлобыстиным - отдельный шок, но я не хочу никакой конкретики. Никогда в жизни я не получала столько угроз от русских ботов, как сейчас. Конкретных физических и вполне уголовно наказуемых. Я не подошла на роль Ковтуна, верного слуги Одина, которого на потеху публике в качестве скакуна можно демонстрировать на ток-шоу, подтверждая истину: "Здесь не думают, не раскаиваются, не выходят из монотематического психоза. Здесь не осталось адекватных людей". Я не подошла на роль удобного врага. Наверно, потому что я - друг. Я не умею быть врагом тем, кого...

Люблю.

 

 

Любовь не позволяет мне быть сильной и удержаться от выбора между кошельком и жизнью, между двумя версиями западной либеральной матрицы. Я сделаю этот выбор, приняв подсунутые Европой правила. Почему? Я не могу больше войны на Донбассе. Я не могу никаких сакральных жертв во имя будущей перезагрузки. Я не могу оперировать своих. Они лежат у меня перед воспаленными глазами на столе и воют о помощи. Я - не железный Феликс, чтобы проводить операцию по допусканию зла с целью дальнейшей его полной ликвидации, если больной выживет. Или разделения его на органы, если пациент издохнет. Это - моя Родина больна. Моя, и другой у меня не было и не будет. Не пропихивайте нам Одина, будьте людьми. Но разве системы, смыкающиеся на самом верху, могут думать о людях? Для них люди - мусор. Маленький и по-ницшевски смешной.

Смешной. Да, я хочу быть смешной и потешной, я хочу быть клоуном. Но только не бесчеловечным чуваком, только не горьким циником, только не... Смейтесь, если вам это вернет человечность.

Человечность.

На минуту я поняла причину этого предательства. Я поняла, как больно было им тогда, в 2014. И как теперь - ничего не останавливает. Даже свои. Их можно положить. Их уже не жалко, ибо не свои это уже. Случайный мальчик. Случайная девочка.

Девочка...

 

 

Из хаотической мглы вдруг выплыла девочка. Студентка. Мечта любой украиночки. Студентка престижной кафедры западных систем управления в вожделенной Германии. Пришли с мамой. Едва не плачут. Полная либеральная цензура в научном окружении Меркель: нельзя пропихнуть не только Жижека или Кляйн, но даже умеренную критику феминизма. Мы все знаем о нацизме, преследовавшем Фрейда? Знаем и о сталинизме. Но это зло - непристойнее. Оно назывет себя "добром" и "демократией". Потому игры с выборами я понимаю, как никто другой. Я сжимаю кулаки с мыслью: "Все средства хороши", ибо есть вещи, не совместимые с моей нравственностью.

Я практически не могу глядеть, как лакейски лижет власть украинская (украинская?) либеральная интеллигенция и все эти ослепшие фрики из вышитомозговых диаспор, годами не бывающие в моей стране. Сколько ненависти у них к своему народу. Сколько виляния. Какой бесовской снобизм (гранты, выгода, безопасность, статус) движет их умничаньем. Я почти начинаю понимать тех русских, что говорят: "Давайте, дурачки, продолжайте в том же духе!" В конце концов, с такой "элитой" мы сами заслужили это.

Когда моя бабушка говорила: "Интеллигент", - я представляла лица валаамских старцев. Она говорила: "Моя свекровь из села Богдановцы не умела писать, но она была истинная интеллигентка". Теперь я смотрю на это шоу книжных приспособленцев, и меня тошнит. Я вижу лицо каждого солдата, каждого повстанца, каждого ребенка этого народа. И я понесу наказание за то, что была или могла казаться такой интеллигенточкой.

 

 

Простите за недозволительную откровенность. Нет сил молчать.

"Невмоготу понимать всё".

 

Евгения Бильченко