Новости

Психиатрические последствия фармакологического майдана и АТО

Министр внутренних дел Арсен Аваков шокировал украинское общество информацией о том, что уже около 500 ветеранов АТО свело счеты с жизнью. И это заявление было сделано на фоне постоянных сообщений о психопатическом поведении бывших «атошников», устраивающих драки и дебоши, совершающих чаще всего бессмысленные убийства, а также практикующих грабежи и иные правонарушения. Неслучайно такие понятия, как «активист майдана» или «ветеран АТО», становятся в массовом сознании синонимами слова «сумасшедший» или «преступник».

Будем откровенны, резонанс вызвала не сама цифра самоубийств, а то, что её озвучила столь высокопоставленная персона, один из главных «вдохновителей и организаторов» этой войны. Причем, что характерно, значительную часть его пространного опуса, опубликованного «УП», составляют заумные рассуждения  о специфике воздействия на общество «гибридной агрессии», плавно переходящие в постулаты, призванные доказать, что «у нас, как у всех»:

«Например, по мнению психологов, после теракта 11 сентября посттравматический стрессовый синдром с большей или меньшей интенсивностью был отмечен почти у 70% жителей Нью-Йорка. Через полгода эта величина упала до 30% (не считая, конечно, членов семей погибших). До сих пор немало людей по-прежнему испытывают чувство тревоги, подавленности, плохо спят и полностью утратили радость беззаботного существования. У них это состояние сохранилось и даже закрепилось.

 

Симптомы постстрессового синдрома (повышенная тревожность, потеря концентрации, утрата радости жизни, депрессия вплоть до суицида) у переживших Спитакское землетрясение в 2013 году возвратились и усилились в 30% случаев через 3–5 лет. Само землетрясение длилось всего 30 секунд».

Вспомнил Арсен Аваков и

«больше знакомый украинцам "афганский синдром", но не как медицинская или, точнее, медико-социальная проблема общества, а в виде трагичных историй жизни родных, друзей, знакомых… Советские "афганцы" зачастую не смогли найти себе достойное место, вернувшись с войны, на которую их "никто не посылал"… Наркомания, суицид, агрессивное поведение, конфликтность, разрушенные семьи, разрушенные судьбы…

 

По доступной, явно неточной, советской статистике, через военный конфликт в Афганистане прошло 546 255 человек – примерно 0,2% населения СССР. Никаких программ по реабилитации и социальной адаптации тогда не проводилось. "Афганский синдром" остался частной трагедией каждой отдельной "советской афганской семьи"».

Резюмируя, он сообщает:

«Общепризнанный международный стандарт по военным конфликтам – 90–95% участников боевых действий впоследствии имеют медицинские (связанные с нервной системой) и социальные проблемы, а около трети диагностируется посттравматический синдром, результатом которого нередко бывают самоубийства»,

что корригируется с сделанным год назад заявлением главы  парламентского комитета по вопросам здравоохранения Ольга Богомолец:

«По данным наших специалистов, в психологической реабилитации нуждаются до 95% бойцов, в физической реабилитации нуждаются до 60% бойцов».

Понятно, трудно спорить с профессиональными психологами (правда, конкретных ссылок Арсен Аваков не привел), но позволю себе взглянуть на проблему с непрофессиональной, если хотите – обывательской стороны. У психологов «работа такая» – искать всяческие «синдромы» и вряд ли можно найти человека, у которого они ничего бы при желании не нашли.

«Все мы по этой жизни инвалиды», – еще много лет назад говорила Верка Сердючка.

Редкому человеку удается избежать в жизни серьезных стрессов, опасных для жизни ситуаций – и ничего, живем. Не замечал я никаких психических изменений у живущих в Нью-Йорке родственников, хотя трагедия 11 сентября «дыхнула» на них очень сильно: дочка работала в одной из башен на 97 этаже, её рабочий день начинался в 9.00, а первый самолет врезался в 8.45, погибло большинство сослуживцев, её же мать провела несколько часов в неведении – мобильная связь рухнула. Землетрясения и прочие стихийные бедствия регулярно случаются в разных частях земного шара, но я никогда не слышал о «городах психопатов» по их итогам.

И наконец, поколение наших отцов и дедов вернулось с фронтов Великой Отечественной войны, с войны, на которой пришлось пройти через нечеловеческие лишения, а шансы выжить тех, кто находился на передовой, исчислялись считанными процентами. Да, полностью адаптироваться к мирной жизни удалось не всем, но подавляющее большинство поколения победителей не просто «вернулось», но и своим трудом восстановили разрушенную самой страшной войной страну, стояли у всех её взлетов и достижений. На протяжении десятилетий слово «фронтовик» было самой лучшей рекомендацией (а сейчас работодатели всячески избегают брать атошников). И без всяких «психологических реабилитаций» – тогда и слов таких не знали.

Да и последствия «афганского синдрома» представляются сильно преувеличенными. Никаких статистических данных мне в Интернете найти не удалось, якобы никаких исследований и соответственно, программ реабилитации, как пишет и Аваков, не было. И это очень странно: политические ограничения с этой темы были сняты в 1991 году, если не в Российской Федерации, то в других республиках (включая Украину), уж точно, тема-то «благодарная».

Видимо, цифры были недостаточно «впечатляющими» для спекуляций и получения грантовых программ. И действительно, скажем, все мои знакомые «афганцы» остались полноценными членами общества, во всяком случае даже о части из них как об особой проблемной группе речь никогда не шла.

А то, что с практически всеми участниками АТО «что-то не так», может подтвердить любой гражданин Украины, и не в связи с криминальной хроникой, а на основании личного опыта общения. А опыт такого общения есть уже у многих. Через АТО пропущены уже сотни тысяч людей.

На мой взгляд, причина такой «исключительности» Украины в самом характере неправедной войны против собственных сограждан, в которой этим людям пришлось участвовать.  Да, солдат может верить официальной пропаганде, тем более что, когда деваться некуда, очень хочется верить, что воюешь за правое дело, что те, кого приходится убивать, – «российские агрессоры», «террористы и ватники», но глаза и душу не обманешь, как ни старайся. 

 «Не сильно хотелось бы знать, куда я стреляю, – рассказывает украинский артиллерист одному из украинских телеканалов – хочется вечером спокойно лечь спать, а не понимать, что попал…, там говорили, в школу попали…».

Впрочем, есть еще один момент. Аваков весьма подробно ссылается на опыт США, где существуют очень похожие масштабные проблемы с ветеранами вьетнамской и последующих войн, которые вели США. И поневоле закрадывается мысль, что дело не только в «универсальном» поствоенном синдроме, но и в последствиях неких специфических методов повышения «боевого духа», которые давно применяются в американской армии и которыми заокеанская держава могла поделиться с украинской властью.

И стоит обратить внимание на слова Галины Запорожцевой – главы «Союза матерей Украины», правозащитника, полковника милиции в отставке, кандидата психологических наук:

«Есть предположение, что химические ингредиенты внедрялись (среди участников Евромайдана) с помощью двух каналов – во-первых, машин-«бусиков», продающих кофе, которых появилось очень много в Киеве перед майданом, а во-вторых, ингредиентов для очистки бутилированной воды, которые приходят из США».

Также, по её словам, хорошо известно о подмешивании клофелина участникам протестов, что приводило к одурманиванию людей и их неадекватным действиям.

«О случаях реактивного психоза впервые заговорили врачи киевских психбольниц, к которым обращались за помощью участники тех событий. Психические технологии в сочетании с химическими ингредиентами приводили к тому, что люди не могли вспомнить то, что было вчера», – сообщила она.

Тогда-то врачи и забили тревогу по поводу того, что люди, которые находятся на майдане, опасны для общества.

Так, Ольга Б-ва рассказала изданию «Украина.Ру», что действие «наркоты» испытала на себе её родственница из г. Молодогвардейска Луганской области Украины:

«На Украине ведь работы нет, вот они с подругой поехали на майдан. Ведь известно, что тем, кто там стоял, неплохо платили – приблизительно 1 000 долларов в месяц».

Однако даром этих денег не давали, контроль за «евромайдановцами» был строгий:

«Уходить оттуда, из этого лагеря, что на майдане стоял и в котором они жили, нельзя было. Внутри периметра передвигаться можно было, а если выходишь, то отсчёт времени обнуляется. Если что, лишишься денег. Поэтому ели и пили только то, что им там давали», – сообщила Ольга.

По её словам, после окончания событий на майдане и возвращения из столицы Украины домой, в Молодогвардейск, женщина почувствовала себя плохо. Но в больницу сначала не пошла – обратилась только через месяц, поскольку её «странное» состояние не прекращалось:

«Пошла к врачу. Её стали обследовать, сдала анализы… И вот тогда её стали расспрашивать: как долго принимаете наркотики? Какие? И так далее…». Ольга продолжает: «По анализам крови они определили то ли наркотическое, то ли психотропное вещество, я не знаю, как его правильно назвать. Женщина спросила, как ей теперь лечиться. Ей ответили – никак… И родственницы, и её подруга, и все мы были в шоке!».

«Таким образом, налицо одурманивание людей и активизация деструктивных инстинктов человека, направленных на разрушение. Они ведут его к агрессии, немотивированным поступкам и основаны на отрицательных эмоциях, искусственном возбуждении психики. Что, собственно, и нужно было "кукловодам" майдана», – констатирует Запорожцева.

Кроме того, сообщила глава «Союза матерей Украины», эти же технологии применялись к добровольцам «АТО». Многие матери замечали, что через неделю, после того как их ребят забирали в учебку, даже если до этого сын был ярым пацифистом, он становился агрессивным и был готов идти воевать.

«Возникающее при этом перенапряжение психики приводит к так называемому "сгоранию", что, собственно, мы и наблюдаем среди участников "АТО"», – говорит она.

Похоже, то, что проблема ветеранов АТО приняла совершенно аномальный (абсолютно беспрецедентный в нашей истории) масштаб, соизмеримый именно с США (притом, что и там вьетнамская и последующие войны были отнюдь не первыми в истории), имеет вполне конкретное объяснение, а слова Авакова про «Общепризнанный международный стандарт» (как и весь его опус) – не более чем попытка скрыть неприглядную правду.

 

Дмитрий Славский