Новости

Александр Сладков: Я хочу, чтоб это услышали на Украине, те, кто воюет против ДНР и ЛНР

Имел честь пробыть на Первой войне от начала её и до конца. И до этого у меня были войны, и после. Я, кстати, их никогда не считаю. Но, с позволения вашего, могу сказать, что я, всё-таки, уже «тёртый калач». Но январь 95-го года в Грозном, мне сравнить не с чем. Отвечаю за свои слова.

По страху, по льющейся вокруг крови, по упорству боёв. Я решил вот что. Соберу-ка я всю свою январскую городскую хронику, и выложу, без монтажа, без текста. Так, кое-где наложу титры, для понимания. Сделал. Получилось шесть кусков. Без цензуры окопных интервью и реплик, без политкорректности. Поверьте, это очень важная для всех нас информация. Некоторые вещи я вырезал (мясо, трупы, умирающие в кадре солдаты), чтоб Сеть эти материалы не отторгнула.

Что я хочу этим добиться?

Первое, показать всё как было на самом деле. Не то, что раньше этого нельзя было показывать. Просто на некоторые «нюансы» тех событий начинаешь обращать внимание только сейчас, с учётом Донбасса, Южной Осетии, Второй войны в Чечне, совершенно иной, чем Первая война. По философии своей.

Второе: я хочу, чтоб вы услышали, как оценивали войну сами военные. Что они говорили, не таясь, мне, репортёру.

Я хочу, чтоб это услышали на Украине, те, кто воюет против ДНР и ЛНР. Не все войны одинаковы по сути своей. Вы услышите офицеров, которые объясняют, что такое враг, что такое убивать мирных жителей, хоть и не специально, что такое загнанная в угол армия, всё равно идущая вперёд, что такое трусы. 

После первой кампании и подписания Хасавюртовского договора Россия ушла из Чечни, вывела войска. Президентом там стал полевой командир Аслан Масхадов, правительством руководил Шамиль Басаев, они взяли власть. Кто постарше, помнят тех нелюдей.

Чечня 1997—1999-го — это:

— показательные казни на площади Дружбы Народов с трансляцией по местным телеканалам;

— похищения людей со всех окружающих территорий (солдат крали пачками, потом Москва их выкупала; детей тащили в Чечню, как животных, в чемоданах — родственники выкупали; украли даже представителя президента РФ в Чечне Власова — еле спасли, а вот официального представителя МВД РФ генерала Шпигуна украли, но не спасли);

— никакой экономики, никаких законов, хоть отдалённо напоминающих федеральные. Нет. Шариат, адаты;

— грабёж поездов, какая-то бандитская вакханалия, террористический многотысячный сброд (национальности перечислять не стоит — было всякой твари по паре, больше всего, конечно, арабов).

Итог такой: нападение международной террористической банды на Дагестан.

Дальше — помните?

Отражение атак и вторая чеченская кампания, уже другая по идеям, по исполнению. Но. В 1994-м отправка войск в мятежную Чечню воспринималась как удушение свободы.

Я своими глазами видел солдат, идущих вперёд по пояс в своей крови и помоях, вылитых на них новой демократией. Видел убитых мирных жителей, беженцев, детей, играющих автоматами и штык-ножами. Видел разбитый Грозный, который выглядел в сплошной оранжевой кирпичной крошке как декорация из фильма ужасов.

Стоило прожить эти 25 лет, чтобы понять: всё было не напрасно. Понять уже после захвата заложников в Будённовске и Кизляре, после Беслана, после выигранной антитеррористической войны на Кавказе.

И Слава и Спасибо тем, кто не дрогнул тогда, в первую кампанию, а просто выполнял свой долг, несмотря ни на что

Александр Сладков