Новости

Российская судебная машина в интерьере Европы

ЕСПЧ опубликовал статистику за 2017 год 

На иллюстрации сверху показано количество жалоб из разных стран, поступивших в Европейский суд по правам человека в прошлом году. Такой красивой картинкой ЕСПЧ каждый год начинает свой статистический отчет. Легко заметить, что из 144-миллионной России пришло примерно столько же жалоб, сколько из 80-миллионной Турции или 45-миллионной Украины (население я взял из статистики Евросуда, реально в России, конечно, живет больше, а на Украине — раза в полтора меньше).

Несколько лет назад в Страсбург из России приходило огромное количество жалоб. И на этом основании наши правозащитники и либералы делали вывод не только о несовершенстве отечественной судебной системы, но и о тотальном к ней недоверии. «Многие граждане считают, что ЕСПЧ — это такой суд, в котором они действительно добьются справедливости, и обращаются туда, минуя российские суды, по причине недоверия к российским судам. Как мы знаем, для обращения в ЕСПЧ сначала необходимо пройти все национальные суды», — рассказала вчера «Новой газете» правозащитница из «Открытой России» Эльза Нисанбекова.

Старая песня, но на новый мотив, короче.

Раньше, когда число принятых жалоб действительно зашкаливало, они говорили, что Европейский суд по правам человека стал для несчастных россиян, которые отчаялись найти правду на родине, судом последней инстанции. Не ЕСПЧ, а мыс Доброй надежды какой-то.

Впрочем, даже в 2010 – 2011 гг. на фоне многих других стран мы смотрелись, в среднем, нормально.

Думаю, причина не в недоверии к нашему правосудию, ниже я изложу пару своих версий. Пока же посмотрим на динамику принятых заявлений. К этой табличке мы еще вернемся.

Как мы видим, количество принятых заявлений неуклонно снижается. Однако добавлю пессимизма: в последнем рейтинге (который ежегодно составляю я, а не Совет Европы) по числу жалоб на 10 тысяч жителей мы с 28 места опустились на 24-е.

Признаться, я рассчитывал на более высокое место. Но мы как были в середине списка, так там пока и остаемся.

Теперь о том, почему Страсбург стал часто отказывать заявителям.

Мне кажется, причина в том, что в Евросуде стали чаще требовать соблюдения формальностей — того самого условия, о котором упомянула Эльза Нисанбекова: для обращения в ЕСПЧ сначала необходимо пройти все инстанции национальной судебной системы вплоть до Верховного суда. Почему же россияне упрямо ломятся в запертую дверь?

На официальном сайте Европейского суда по правам человека предусмотрена подача заявок в электронном виде. Но самостоятельно заполнить все анкеты вряд ли кто-то сможет, приходится обращаться к специалистам, которые на этом зарабатывают. Эти специалисты прекрасно знают, что ЕСПЧ заявку не примет, если не пройдены все инстанции, однако вряд ли они предупреждают об этом клиентов. Ведь в этом случае адвокат останется без заработка.

Насколько правдоподобна моя версия, как по-вашему?

Есть у меня еще одно соображение. Еще семь лет назад ЕСПЧ принимал заявки, не особо их фильтруя. И оказался просто завален исками, рассмотреть которые не в состоянии. В прошлом году в Страсбурге зависло 63 тысячи заявлений, ждущих рассмотрения, а заслушано всего тысяча с лишним дел.

Снежный ком нарастает не первый год. Понятно почему: 47 судей (по одному от каждой страны — члена Совета Европы) рассмотреть больше физически не могут.

Понятно, что ЕСПЧ пытается выйти из положения, объединяя несколько дел в одно. Например, дела, связанные с терактами, стихийными бедствиями, массовыми отравлениями или другими несчастными случаями. Скажем, прошлым летом в Лондоне при пожаре в жилой башне Grenfell Tower погибло по меньшей мере 80 человек. Разумеется, если иски о компенсациях дойдут до ЕСПЧ, пусть даже в разное время, их объединят в один. И слушаться он будет одним составом арбитров. Так эффективнее.

Словом, отказы получают не только российские заявители, а все. Это общая тенденция, Евросуд явно решил расчистить завалы.

Как бы то ни было, постоянно трактовать любую статистику Европейского суда по правам человека исключительно как недоверие граждан к отечественному правосудию, мягко говоря, некорректно. А если называть вещи своими именами, то это просто вранье.
____________________

Статистика Европейского суда по правам человека
за предыдущие годы

1999 год (33 место) 2000 год (32 место) 2001 год (25 место) 2002 год (24 место)
2003 год (21 место) 2004 год (19 место) 2005 год (19 место) 2006 год (15 место)
2007 год (22 место) 2008 год (21 место) 2009 год (18 место) 2010 год (18 место)
2011 год (22 место) 2012 год (21 место) 2013 год (21 место) 2014 год (24 место)
2015 год (24 место) 2016 год (24 место)

Европа. Коррупция. Итоги

Доклад Еврокомиссии вызывает вопросы к Transparency International

Индекс восприятия коррупции (ИВК), составленный Transparency International, держит Россию на 127 месте из 146-ти. «Нижняя треть — это зона национального позора для любой страны», — нагнетает обстановку глава российского департамента Елена Панфилова. Индекс составляется на основе опросов и исследований, в ходе которых эксперты выясняют, как оценивают уровень коррупции в своей стране сами ее жители.

Методология исчисления ИВК держится в строжайшем секрете. Что, впрочем, не мешает нашим оппонентам — западным политиками, доморощенным правозащитникам, либеральным журналистам и даже простым белоленточным собратьям ссылаться на него, как на доказанный факт.

Однако нам повезло — на днях Еврокомиссия опубликовала подробный доклад о коррупции в странах ЕС. По некоторым косвенным признакам удалось сопоставить данные с исследованиями наших социологических служб и составить собственный рейтинг.

Для того чтобы сравнить Россию с другими странами Евросоюза, пришлось поизучать опросы наших социологических служб. Взял данные Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) — главным образом, потому, что они как-то готовили доклад вместе с фондом ИНДЕМ Георгия Сатарова. Если кто забыл, ИНДЕМ упоминается в Акте Магнитского как главный поставщик информации для США о размахе коррупции в России. То есть, ФОМ — ресурс более чем рукопожатный.

У разных социологов, конечно, разные методики. Однако сходство, на мой взгляд, имеется.

Судите сами.

Разумеется, я не претендую на точность. Однако, в отличие от Transparency International, не делаю тайны из своего ИВК. Его можно проверять, дополнять и критиковать. То есть делать более корректным.

В докладе Еврокомиссии гораздо больше исследований — например, они изучают, что предпочитают давать в качестве взяток в разных странах — подарки, деньги или услуги. Интересуются мнением, больше стало коррупции или меньше, кто более коррупционен — политики, полицейские или врачи, сообщали ли респонденты «куда следует» о замеченных случаях коррупции и так далее. Это все нюансы, которые, возможно, нужны специалистам.

Но не нам с вами. На мой взгляд, вполне достаточно этих трех показателей. Которые можно сложить и получить свой собственный Индекс восприятия коррупции.

Полученный рейтинг почему-то здорово отличается от рейтинга Transparency International — Россия оказалась где-то в середине европейского списка. Во всяком случае, точно не 127-й в мире. 
____________________________________________________________________________________
Доклад Еврокомиссии находится здесь
Индекс восприятия коррупции Transparency International можно скачать на их сайте

Самому-то мне все эти опросы кажутся не очень точным инструментом для изучения коррупции. Даже в европейском исследовании заметны любопытные несуразицы. Например, поголовно вся Греция убеждена, что коррупция проникла во все сферы жизни, а знают реальных взяточников меньше трети населения. Лишь пятая часть датчан считает, что коррупция у них есть, но 12 процентов знает взяточников — столько же, сколько в Польше и даже чуть больше, чем в Испании и Португалии, которые, по ощущениям местных жителей, погрязли в коррупции. 

Что касается нас, то тут все ясно: политика, и ничего больше. Не случайно ФОМ подметил такую особенность: дела с коррупцией у нас всегда ухудшались строго по внутриамериканским причинам. С точкизрения Transparency International, Freedom House, Heritage Foundation, World Bank, до 2004 года мы исправлялисьНо потом начались события за событиями — президентские выборы в США, банкротство ЮКОСа… Когда Путин пошел на третий срок, давить стали просто нещадно. 

Но теперь и у нас есть данные, которые доказывают, что выводы американцев, которые озвучила Елена Панфилова, — банальное вранье.

Путана-рейтинг


Блогер из Литвы Aljansas считает, что по количеству проституток можно судить, насколько высок или низок жизненный уровень в той или стране. И прислал ссылку на ресурс, который занят анализом развития сексуальных услуг в Евросоюзе. Доля опрошенных исследователями женщин легкого поведения, которые назвали страной своего рождения Россию, весьма внушительна — целых девять процентов. В то время как их коллег из его родного государства трудится в западных городах и вдоль дорог втрое меньше. Подразумевается, такое соотношение говорит в пользу курса, выбранного Литвой четверть века назад.

Однако сравнение было бы корректным только в том случае, если бы в России жило столько же, сколько в Литве — три миллиона человек. Но нас 143 миллиона. Значит, сравнивать нужно долю от доли — какой процент дает миллион жителей. Например, если доля европейских проституток, приехавших из трехмиллионной Литвы, занимает три процента, то на каждый миллион литовцев приходится по одному проценту. Таким образом, чтобы составить правильный рейтинг, нужно долю путан, приходящуюся на ту или иную страну, разделить на ее население, выраженное в миллионах. 

И вот что получается.

Как мы видим, эстонские девушки чаще остальных выходят на панель в европейских городах — даже чаще, чем их латышские и литовские конкурентки. Если верить Aljansas`у — преимущественно, от хорошей, насыщенной мелкими и крупным радостями жизни в родной независимой державе. А вот доля россиянок в этом рейтинге, наоборот, едва заметна. Что, конечно, выбивается из нарисованной нашим осведомленным прибалтийским оппонентом картины мира.

В любом случае, надо сказать ему спасибо за наводку — рейтинг получился весьма познавательным. Теперь мы знаем, что женщины из бывших советских республик, получив долгожданную свободу, воспользовались ею в полной мере. 

Павел Шипилин