Новости

Проблема Украины: отставка Суркова — символический жест, ситуация тупиковая

18 февраля с государственной службы ушел помощник президента РФ Владислав Сурков. Событие это не стало неожиданным, поскольку о своем уходе Сурков сообщил за три недели до этого через близкого к нему политолога, директора Центра политической конъюнктуры Алексея Чеснакова. До этого с завидным постоянством отставку Суркова в российских СМИ пророчили почти два года. В последний раз — после встречи в Париже на высшем уровне в формате «Нормандской четверки» в декабре. Неопределенный результат встречи и все, что последовало за ней, стало очередным личным провалом «куратора украинского направления». Встреча оказалась недостаточно подготовлена. В этом и обвинили Суркова.

Заметим еще, что так уж совпало, что Владислав Сурков ушел с государственной службы ровно через год после публикации им в «Независимой газете» программной статьи «Долгое государство Путина». В ней Сурков утверждал, что новая (четвертая по его счету) модель российской государственности за последние полтора десятилетия создана, стабилизирована и ей предстоит долгий век:

«Обрушившись с уровня СССР до уровня РФ, Россия рушиться прекратила, начала восстанавливаться и вернулась к своему естественному и единственно возможному состоянию великой, увеличивающейся и собирающей земли общности народов. Органически сложившаяся модель политического устройства явится эффективным средством выживания и возвышения российской нации на ближайшие не только годы, но и десятилетия, а скорее всего и на весь предстоящий век».

По сравнению с западной, утверждает Сурков, «наша система, как и вообще наше все, смотрится, конечно, не изящнее, зато честнее». Честность эта выражается в том, что «высокое внутреннее напряжение, связанное с удержанием огромных неоднородных пространств, и постоянное пребывание в гуще геополитической борьбы делают военно-полицейские функции государства важнейшими и решающими. Их традиционно не прячут, а наоборот, демонстрируют».

Сурков продолжает:

«Глубинного государства в России нет, оно все на виду, зато есть глубинный народ. Глубинный народ всегда себе на уме, недосягаемый для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия».

Здесь сделаем паузу, подумаем и откроем, что в этом пункте Владислав Сурков через век перекликается с Константином Петровичем Победоносцевым (1827−1907), как-то заметившим, что «Россия — это ледяная пустыня, по которой бродит лихой человек». «Лихой человек» Победоносцева это и есть тот самый «глубинный народ» у Суркова.

Аналогичным образом Сурков вполне сходится с Победоносцевым и в точке критики западной демократии как системы и модели, основанной на нечестности.

Что касается «новой модели» российской государственности с отрицанием «иллюзии выбора» и «военно-полицейскими функциями важнейшими и решающими», то в этом она поразительно напоминает доведенный до логического завершения проект бывшего начальника Московского охранного отделения полковника Сергея Васильевича Зубатова (1864−1917). «Суверенная демократия» основана на имитационных институтах. Зубатов предлагал подобные «передовые институты» создавать, приспосабливая их одновременно под дух времени и самодержавия.

Но вернемся от этих общих замечаний к основной теме — главной деятельности Суркова за последние семь лет. Вслед за своей отставкой уже в качестве «бывшего помощника президента» Владислав Сурков выступил с интервью на «Актуальном комментарии», где он в свойственной ему манере объяснил случившееся с ним. Как он, Владислав Сурков, стал не нужен.

С сентября 2013 года, т. е. момента, когда украинский кризис только намечался, через все его стадии Владислав Сурков в качестве помощника президента курировал этот кризис на всех этапах. Соответственно, и магистральной темой интервью Суркова становится его «деятельность» на этом направлении с предварительным условием «надо как-то не соврать, но и лишнего чего не сказать».

Вот как в этом интервью Сурков расценивает нового президента Украины Владимира Зеленского:

«Во всяком случае, в Париже все приняли его за президента… У него легкость необыкновенная в мыслях».

Сам того, по-видимому, не подозревая, Сурков процитировал из «Ревизора» Н.В. Гоголя:

«И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях».

Выходит, с этой «легкостью необыкновенной в мыслях» Зеленский — это современный Хлестаков. Весьма похоже.

«Сосульку, тряпку приняли за важного человека! Мало того, что пойдешь в посмешище — найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит. Вот что обидно! Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши».

Это, получается, на «95-м квартале». А вот, что происходит из этого же интервью собственно с «мыслями» у самого Суркова:

«В мою голову безостановочно лезут разные мысли — хорошие, плохие, умные, глупые, свои, чужие, очень много, слишком много мыслей. И главное, мысли лезут сами, помимо моего желания. Их наплыв не поддается контролю и регулированию. Их слишком много и все больше, и больше».

Получается, не только у Зеленского, но и у Суркова легкость в мыслях «необыкновенная». Вот что Сурков рассказывает о предмете своего кураторства после семи лет общения:

«Украины нет. Есть украинство. То есть, специфическое расстройство умов. Удивительным образом доведенное до крайних степеней увлечение этнографией. Такое кровавое краеведение. Сумбур вместо государства. Борщ, Бандера, бандура есть. А нации нет. Брошюра „Самостийна Украйна“ есть, а Украины нет. Вопрос только в том, Украины уже нет, или пока еще нет?».

Но возникает законный вопрос, если с одной стороны стоит «четвертая модель российской государственности», а с другой стороны — «сумбур вместо государства», то почему тогда куратор украинского направления российской политики Владислав Юрьевич Сурков так и не смог «упорядочить» этот сумбур «вместо музыки»? Вероятно потому что, как полагает Сурков, это именно сумбур — «борщ, бандера и бандура» оказались не готовы следовать прагматическим схемам, предложенным вторыми Минскими соглашениями.

А мог ли вообще Сурков убедить этот самый, по его словам, «борщ, бандеру и бандуру» посредством привычных закулисных игр с украинским олигархатом? Конкретно — с тем же Ринатом Ахметовым? Ведь Минские соглашения изначально стали рассматриваться в тогдашних правящих кругах в Киеве у президента Порошенко как невыполнимые и как удобное средство, позволяющее использовать паузу в приостановленной горячей стадии конфликта для усиления украинских позиций вообще и украинских вооруженных сил в частности. С другой стороны, одобренные Совбезом ООН вторые Минские соглашения стали средством сдерживания России от военного решения вопроса. Сурков в своем интервью утверждает следующее:

«Принуждение силой к братским отношениям — единственный метод, исторически доказавший эффективность на украинском направлении».

Но вот ведь незадача — именно подобное «принуждение» Минск-2 и сделал невозможным.

В этом отношении западные санкции, как инструмент принуждения для изменения «поведения», не сработали в отношении России. Но санкции стали наказанием и сигналом для других и самой России. «Бойтесь их. В случае военной эскалации санкции могут быть применены в расширенном объеме и новом формате».

Поэтому после короткой эскалации гибридная война против Украины приняла форму, говоря языком военных 19 века, «выставления обеими сторонами обсервационных частей», занявшихся периодической перестрелкой друг по другу и вылазками. Изначально заданный гибридный, а потом и ограниченный характер конфликта не позволяет сокрушить противника и тем самым сделать его неспособным ко всякому дальнейшему сопротивлению. От этого происходит то обстоятельство, что нельзя заставить этого противника выполнить нашу волю. Нельзя и поставить противника в положение более тяжелое, чем жертва, которую мы от него требуем. Ситуация «ни войны, ни мира» позволяет противнику выжидать благоприятного момента и упорствовать. Он сохраняет волю к борьбе.

Между тем, классическая военная стратегия требует:

— вооруженные силы противника должны быть уничтожены, т. е. приведены в состояние, в котором они уже не могут продолжать борьбу;
— территория должна быть завоевана, потому что она может явиться источником новых вооруженных сил;
— воля противника должна быть сломлена, т. е. его правительство и союзники принуждены подписать мир, враждебный народ приведен к покорности. С заключением мира следует считать цель достигнутой и дело войны — исчерпанным.

Между тем, гибридный характер конфликта привел к ситуации, когда ни та, ни другая сторона не в состоянии окончательно лишить своего противника возможности сопротивления. От этого мотивы к заключению мира у обеих сторон то растут, то уменьшаются в зависимости от оценки вероятности будущих успехов и требуемой затраты усилий. Но вопрос о мире от этого ходит по кругу в соответствии с этими нерешительными колебаниями.

Нельзя назвать Суркова ответственным за такое положение дел. Стратегию свертывания конфликта с Западом из-за Украины в июле 2014 года продвигал тот же Евгений Примаков. Очевидно другое. При избранной стратегии Минска-2, отвергающей в основе своей классические стратегемы войны, «договориться» со своими визави с враждебной стороны о «мире» Сурков никак не мог.

А можно ли откорректировать неисполнимый Минск так, чтобы сделать его исполнимым? Вслед за последней парижской встречей последовало нерешительное предположение канцлера Германии Ангелы Меркель, что Минские соглашения можно как-то изменить. Идея «переписать» последние Минские соглашения от февраля 2015 года была в очередной и в который уже раз с «энтузиазмом» встречена в части властных (мининдел Пристайко), экспертных и медийных кругов в Киеве без понимания или признания того простого факта, что за «переписывание» надо будет «платить» некими уступками, которые могут перевесить нынешние условия. Ведь в 2015 году было подмечено, что Минск-2 февраля 2015 года был тяжелее Минска-1 сентября 2014 года. Поэтому предложение «переписать» Минск, заменив его неким Минском-3 нереально в основе. Между сторонами конфликта нет должного доверия.

Остается признать, что Минск нельзя ни исполнить, ни переписать. Помнится, как сразу же после заключения Минска-2 в нашей околомгимовской экспертной среде появилась твердая уверенность в том, что дело с Минском-2 идет к замораживанию конфликта на Донбассе. Но «замораживания» так и не произошло. Конфликт из горячей стадии просто перешел в конфликт низкой интенсивности с позиционной войной «обсервационных частей». С заключения вторых Минских соглашений прошло пять лет, а на повестке дня остается все тот же вопрос — «замораживание конфликта», т. е. хотя бы выполнения пунктов 1 и 2 вторых Минских соглашений — и только. Т. е. необходимо перестать стрелять, пусть для того, чтобы люди больше не погибали на линии разграничения.

В этом плане примечательными являются предложенные на очередной Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2020 года «Двенадцать шагов по укреплению безопасности на Украине и в Евроатлантическом регионе». Среди подписавшихся под документом в первой тройке «мудрецов»:

Десмонд Браун, вице-председатель Фонда «Инициатива по снижению ядерной угрозы» (NTI), председатель Попечительского совета и совета директоров Сети европейских лидеров (ELN), министр обороны Великобритании (2006−2008);

проф. Вольфганг Ишингер, Чрезвычайный и Полномочный Посол Германии, председатель Мюнхенской международной конференции по безопасности, Германия;

Игорь Иванов, президент Российского совета по международным делам (РСМД), министр иностранных дел России (1998−2004), Россия.

«Двенадцать шагов» являются плодом действующей с 2011 года международной группы статусных экспертов «Евроатлантическая инициатива по безопасности». Здесь заметим, что в понятие «Евроатлантический регион» включается и Россия. Таким образом, речь идет о совместной безопасности Запада и России.

По такому конфликтному пункту как Украина в «Двенадцати шагах» речь идет не о выполнении Минский соглашений, а только о достижении устойчивого перемирия по схеме выполнения пунктов 1 и 2 Минских соглашений:

«Ключевое условие для выхода из кризиса — политическое урегулирование, направленное на прекращение вооруженного конфликта на Донбассе, создание условий для конструктивного диалога России и Украины по широкому кругу вопросов, включая проблемы, связанные с Крымом, а также на укрепление евроатлантической безопасности».

Т.е. российские подписанты под «Двенадцатью шагами» — тот же Игорь Иванов — согласны обсуждать в будущем «процессе» при условии прекращения вооруженного конфликта на Донбассе и проблему Крыма. Это очевидная и очень важная уступка со стороны российских экспертов.

По существу, «Двенадцать шагов» предлагают замораживание конфликта и превращение Донбасса в аналог Приднестровья. Дальше сторонам конфликта предлагается медленное разрешение конфликта со сближением сторон, фактически, по схеме того же Приднестровья, но с той «географической» оговоркой, что Донбасс граничит с Россией. Из-за этого приднестровская схема в отношении ключевой сферы для примирения — экономики — не работает, поскольку Донбасс уже включен, пусть по серым схемам, в российское экономическое пространство.

В конечном итоге авторы «Двенадцати шагов» в политическом плане предлагают Украине «включенность» в Запад, но по модели нейтралитета, т.н. «финляндизации». Это означает размен ограничений на внешнюю политику на гарантии невмешательства во внутренние дела и экономические связи. На практике нейтралитет станет для Украины возвращением к идее внеблоковости эпохи Януковича в 2010 году, но только без Крыма и Донбасса.

Россия в политическом плане в украинском вопросе колеблется между стремлением «договориться» и выйти из конфликта и желанием тянуть время, поскольку оно работает на нас. Рычагов повлиять на Россию ни у европейцев, ни у американцев нет. Но и у России, как демонстрирует опыт деятельности Суркова, нет политических рычагов, чтобы изменить ситуацию на Украине. Создать их, как показали последние парламентские выборы на Украине, трудно.

Считается, что конфликтом на Украине управляют США. С ними и нужно, полагают в Москве, договариваться по Украине. О чем собственно разговаривать с Украиной при подобном условии? Но сама Украина для США — это не союзник или доверенный партнер, а государство-«сателлит» или иначе — «клиент». У США перед подобными «клиентами» нет обязательства их защищать. США отказывают Украине и в двухсторонних обязательствах безопасности. Поэтому США поддерживают Украину ровно до той степени, чтобы самим не оказаться быть втянутыми в прямой конфликт с Россией.

В этом смысле поддержка США Украины является весьма ограниченной. Но существование Украины в ее формате или ее функции важны для США. Поэтому США поддерживают Украину на определенном уровне, чтобы она, например, не распалась или ее прямо не сокрушила Россия. У США в миру достаточно подобных «клиентов». На всех имеющихся средств у американцев не хватит. Поэтому США заинтересованы в минимизации расходов на подобных «клиентов». Т. е. средства, которые Украина получает от США, а это $ 700 млн в год, тот минимум, который назначен этому конкретному государству-клиенту.

При всем том имеющемся статусе «государства-клиента» США, Германия и Франция не могут прямо принудить Украины исполнять непопулярное в ней решение. Собственно, в самих США существуют разногласия относительно украинских дел. «Глубинное государство» выступает за прежний курс в отношении Украины. В пику ему президент Дональд Трамп хотел бы снизить уровень конфликта на Украине. Украина в системе его приоритетов всегда стояла в последнем ряду. И неприятие Трампом Украины только усилилось из-за ситуации с неудавшимся импичментом. Только из-за противодействия Трампу его противники могут занимать противоположную позицию по украинскому вопросу. Поэтому внешнее управление в современной Украине имеет предел и оформляющий известный тупик в ситуации «ни войны, ни мира».

В своем интервью Владислав Сурков объяснил, что его уход с поста куратора украинского вопроса связан с тем, что «контекст изменился». По-видимому, это означает, что ситуация в стратегическом балансе складывается не в пользу Запада. Наметились открытые противоречия между США и ЕС. Россия нашла «стратегические» и «партнерские» отношения с Китаем. В этих условиях обеспечить европейскую безопасность против России никак нельзя. С Россией нужно как-то договариваться. Поэтому и Европа, и США, каждая — со своим интересом, меняют стратегию отношений с Россией. Трамп пытается найти стратегическое взаимопонимание с Россией. Президент Франции Макрон говорит о необходимости стратегического взаимодействия с Россией хотя бы из-за необходимости противодействия Китаю.

В этих условиях избранная на Украине предшествующим украинским руководством стратегия «ни войны, ни мира» ведет Украину в изоляцию и тупик. Конфликт на востоке Украины раскалывает украинское общество, ослабляет его изнутри. В нем существует массовый запрос на «мир», но нет единства в том, как его достигнуть. Поэтому решение вопроса было делегировано новому президенту — Владимиру Зеленскому. Но Украина остается слабофункциональным государством. Поэтому Зеленский оказался очень осторожен. Любой возможный компромисс в отношении Донбасса со стороны Зеленского сразу же встречает критику со стороны радикалов. Украина демонстрирует определенную стагнацию на поле идей. Это когда там ходят по кругу, возвращаются и вновь озвучивают предложения вступить в НАТО, вступить в Европейский союз на замену Великобритании. И это тогда, когда со стороны ЕС и НАТО давно прозвучало твердое «нет».

Из-за тупиковой ситуации Украина продолжает пребывать в серой зоне, она утратила остатки регионального влияния. Отвергла достигнутое в предшествующий период «примирение» с Польшей и «взаимопонимание» с Венгрией. Отношения с Румынией тоже могут ухудшиться в любой момент.

В целом, условия вокруг Украины после 2017 года становятся только хуже для нее. Мир меняется. Об изоляции России в Европе речи больше не идет. РФ вернули в ОБСЕ. Европа в своих частях демонстрирует разные приоритеты в отношении России. Для лидеров Евросоюза, Франции и Германии, Россия остается важным партнером. В ситуации с украинским кризисом они хотели бы исключить риск эскалации и, как минимум, заморозить конфликт.

Замораживание конфликта сейчас и стоит на повестке дня. В этом плане взаимное удаление от решения украинской проблемы Курта Волкера и его главного партнера по переговорам Владислава Суркова является символическим жестом, что процесс может быть запущен снова с другими лицами. Для начала Минский процесс может быть выполнен только в трех первых пунктах: прекращение военных действий, разведение сторон, обмен пленными. Об этом сейчас и идут консультации в Минске. А самому президенту Зеленскому приходится с большим трудом создавать «олигархический консенсус» по этому вопросу. Ключевое значение здесь приобретают президентские выборы в США. Переизбрание Трампа придаст дополнительной уверенности Зеленскому, который в настоящее время не то что по Донбассу, но и по приватизации земли пребывает в состоянии крайней нерешительности.

Дмитрий Семушин
 

Раздел "Авторы" является площадкой свободной журналистики и не модерируется редакцией. Пользователи самостоятельно загружают свои материалы на сайт. Мнение автора материала может не совпадать с позицией редакции. Редакция не отвечает за достоверность изложенных автором фактов.

Комментарии

Иван Афонасьевич, Между тем, классическая военная стратегия требует:

— вооруженные силы противника должны быть уничтожены, т. е. приведены в состояние, в котором они уже не могут продолжать борьбу;
— территория должна быть завоевана, потому что она может явиться источником новых вооруженных сил;
— воля противника должна быть сломлена, т. е. его правительство и союзники принуждены подписать мир, враждебный народ приведен к покорности. С заключением мира следует считать цель достигнутой и дело войны — исчерпанным.
тут позволю себе немного поспорить с классической военной стратегией. Которая как известно происходит из компьютера война и ркка.
вооруженные силы противника... а почему и кто сказал что не союзника?и почему противник (как в советских документах назван условный) не может превратится в союзника?Вот во второй мировой - Великой Отечественной американцы же ленд лиз дали а без него врядли бы победили.А продолжить эту мирную игру с американцами нацеленную на обоюдное развитие и международное сотрудничество мол победители фашизма так вот ее прекратили лишь резкие высказывания советских лидеров кузькина мать и т.п.
воля противника должна быть сломана. Иван Афанасьевич - мир этот состоит из взаимодействия множества воль. Вот скажем воля советского народа была в звездной экспансии и в конце концов увенчалось это успехом при чем огромным.
В космической гонке ссср обставил американцев по всей видимости навсегда.Время для еще более масштабных и амбициозных проектов уже в космосе.Американцы с русскими физиками (заказав им) за бешенные 150 миллиардов долларов сделали лазерные чипсы.Летели к альфа центавра 300 лет.Прилетев получили фотку перекати-поле и удалились несолоно хлебавши слава профессору Бородаю(= ну а про Суркова. это немного личная история.Просто человек ''наевшись'' политики переквалифицировался в технари и коммерсанты.и я его понимаю.Что же касается международного взаимодействия Украина просто не может отстоять свой интерес и как таракан если ему бросить крошку бежит конъюнктурно туда где вроде как в данный момент слаще.России же поведение на международной арене куда как более стратегическое.Я помню и 94 год и все эти дела.Главный вывод из этого всего хочешь мира готовься к войне.В принципе человечество не воевало с 1945 года только из за ядерного оружия. лишь гарантированное полное уничтожение может спасти этих условно разумных сапиенсов от войны. не знаю как повлияет улучшение личностных характеристик но думаю хорошо.Успехов вам!

спецносс развития роисси

Страницы